Быков и Новодворская: неправы оба!

Правильную развернула здесь полемику Валерия Новодворская вокруг ностальгирующего по СССР Дмитрия Быкова с его статьей "Чума и чумка". Не согласен с ней только в одном. Валерия Ильинична еще надеется на какую-то Россию, хотя бы размером с Люксембург, а я полагаю, что русским и Люксембурга многовато будет.

Предлагаю еще раз задуматься над смыслом слова "оксюморон". Давно подмечено, что русский национализм - это оксюморон, что в начале 90-х отделяться России было не от кого и что ее суверенитет - это фикция и пустой звук. В своей статье о "Русских маршах" я объяснил, почему считаю, что никакого русского народа после СССР не существует и в помине. Однако, поскольку добрая часть статьи была посвящена подробному описанию конкретных событий 4 ноября, нетерпеливый читатель до концептуальной части мог и не дойти. Посему предлагаю ее к прочтению, и да простят мне цитирование самого себя.

Народ, затевающий империю, теряет свою культуру. Порабощая другие народы военной силой, он оказывается побежден их силой духовной. Вот почему все римские боги - это переименованные боги греческие. Рим не создал своих богов или не дал развиться их зародышам, он все заимствовал у греков и прочих "побежденных". У евреев взял христианство и так далее. Ничего своего - не в этом ли банальная отгадка и "великой загадки русской души", которая всеотзывчива, всевосприимчива и так далее? Тут русские как раз не уникальны, это всего лишь обычное свойство любого народа, создающего империю. Остается ли от такой нации хоть что-то после гибели империи, и о чем народу стоит тосковать - по империи или по самому себе? Об этом - мой текст.

"В чем же уязвимость самой идеи русского национализма на современном этапе? Все очень просто. Без империи русские не смогут существовать в их нынешнем формате. Если идентифицировать русский народ по географической локализации на карте России, то есть как области вокруг Москвы, то без своих провинций этой условной "Москве" просто не на что будет существовать. Куда она без нефти и газа? Даже сельского хозяйства не осталось, чтобы, как Беларусь, молоком торговать. Поэтому лозунги о том, чтобы отпустить Кавказ (тоже, кстати, в недавнем прошлом, пока не начались войны в Чечне и в конечном итоге не пришел Кадыров, эта провинция давала России нефть не хуже Сибири), хороши с точки зрения демократа, правозащитника и гуманиста, не желающего, чтобы его страна ассоциировалась с бесчинствами на Кавказе. Но для русского националиста этот лозунг самоубийственен. Ведь после Кавказа начнут отделяться все, вплоть до ныне нефтеносной Сибири. Чем тогда займется Святая Русь, давно и безнадежно сидящая на сырьевой игле?

Допустим, русские в стрессовой ситуации быстро мобилизуются и найдут-таки, чем удивить мир, и произойдет "экономическое чудо". Но для этого придется отказаться от изоляционистских идей, под которыми произойдет отделение Руси от всей остальной мусульманской России, и стать маленьким, но развитым европейским государством, открытым для всего нового и иного. Способна ли страна на такой идеологический кульбит?

(Читать целиком)

Кадыров, Аллах и блогер

Что ждет фотографа Илью Варламова, который неудачно выразился в Твиттере об Аллахе Рамзана Кадырова? Оскорблены религиозные чуйства! Не знаю, какая уж она там "вся мусульманская", но по крайней мере влюбленная в своего "главу" чеченская общественность негодует и пишет письма "Прокурору/Начальнику". Прозрачно намекает, что если с известным блогером не поступят "по Закону", это приведет "к насилию".

Я буддист и солидарен со всеми религиозными (и нерелигиозными) чувствами. И в то же время мои чувства в смятении. Мне по-настоящему страшно за "Одуванчика".

Я не знаю, насколько он оппозиционер. Наверно, не очень большой, если Василий Якеменко его на премию "Прорыв" представлял. Да, у него есть блог на "Эхе Москвы". Да, за свободу фотографировать в общественных местах борется. Да, на митинги несогласных ходит, и честно снимает все на фотокамеру, и от полицейских не раз получал. Но, если верить Википедии, этот "молодой российский миллионер" принял предложение войти в журналистский пул Путина и даже называется его "личным блогером". Малоприятно, даже в порядке "эксперимента", как оправдывается Илья.

И все-таки даже его достала циничность Володиного другана, позволившего себе употребить священное имя всуе, объясняя, откуда деньги берет на строительство в Чечне. Наши с вами, налогоплательщиков, деньги. Именно так я объясняю себе мат Варламова в адрес Аллаха. Даже в приватном Твиттере у него не хватило смелости прямым текстом послать самого Рамзана - но и так все понятно.

А еще мне хочется ответить инициатору "антиисламофобской" кампании Берсану Заитову с ЖЖ-СМИ VAINAH'S VERAS, упрекнувшего Илью в том, что он молчал, когда на "его налоги" федералы бомбили Чечню. В 94-м Илье было 10 лет, в 2000-м - 16. Налогов Варламов тогда еще не платил. Время пролетело быстро. Растут поколения, которые не вспомнят о "гордом свободолюбивом народе" - народе Шамиля, Джохара и Аслана.

Теперь его представляет Рамзан. К сожалению, это факт. И лучше бы поклонникам Рамзана не ссылаться на времена Джохара и Аслана. А то сразу видна разница. Даже таким не-оппозиционерам, как Илья.

Как "Наши" "Брестскую крепость" брали

Опять Россия вспомнила войну. Каждый год это происходит дважды – 9 мая и 22 июня, в День Победы и в «день слез на глазах». Эти слезы были очистительными тогда, в 40-60-е, а теперь наворачиваются совсем по другому поводу.

Вчера мой сын Женя впервые принял участие в очередной патриотической акции прокремлевского молодежного движения «Наши». Так, ради прикола. Но получилось не очень смешно. Рассказывая мне о своих похождениях, он поймал себя на мысли, будто дает показания следователю или надиктовывает повинную. Привожу его рассказ (некоторые имена изменены):

По глупости мой друг Иннокентий познакомился с «Нашими». Их офис у метро «Менделеевская» находится рядом с его домом, и прямо в этом офисе можно бесплатно поиграть на компьютере в Counter Strike. Грех не воспользоваться! Сходил - обменялись контактами. Каждый день Иннокентию на мобильник стали приходить смс от непонятных молодых людей по имени Ольга, Борис и Илья – «Наши» называют их своими комиссарами. Накануне 22 июня Иннокентию поступило предложение прийти в полночь к метро «Университет» с единственной целью - «бесплатно посмотреть кино». Это оказался фильм «Брестская крепость» в торговом центре «Капитолий». Иннокентий клюнул на халяву от «Наших». Чтобы не быть эгоистом, пригласил меня и Кирилла с Гришей.

(Читать полностью)

Вот, собственно, и весь рассказ Евгения. Дома мы пустились в рассуждения о том, что у «Наших» есть и положительные качества. Например, отучают молодежь пить, о стариках заботятся, заставляют местные власти делать что-то для пенсионеров. В общем, пионеры и комсомольцы такие современные. Разве что макулатуру и металлолом еще не собирают. Сдавать их, что ли, некуда?

Вспомнить всё!

18 апреля в московском Сахаровском центре состоится вечер памяти правозащитника и миротворца Виктора Попкова. Он был смертельно ранен в Чечне на выезде из Алхан-Калы 18 апреля 2001 года и скончался от полученных ранений спустя полтора месяца. Виктор вез гуманитарную помощь и врача мирным жителям горных сел, страдающим от вооруженного конфликта.

Наш буддийский орден Ниппондзан Мёходзи покажет на вечере документальный фильм "Глобальное пробуждение" о маршах мира в Чечню, в которых Виктор Попков активно участвовал. Он был одним из четырех столпов Марша Материнского Сострадания «Москва – Грозный» в 95-м. Тремя другими были председатель Комитета солдатских матерей России Мария Кирбасова, а также учитель нашего ордена – странствующий монах из Японии, достопочтенный Дзюнсэй Тэрасава и глава Центра миротворчества и общественного развития англичанин Крис Хантер. Марш в Грозный широко освещался телевидением. Мы собрали самые яркие сюжеты и добавили кое-что от себя.

Тот марш мира был не только правозащитной и миротворческой массовой акцией прямого действия. Это было межконфессиональное движение, через которое религиозные люди активно влияли на жизнь российского общества. Верующие противостояли несправедливой власти не только и не столько в защите своих прав, но прежде всего в защите права любого человека на жизнь. Это право было особенно демонстративно попрано в Чечне. Виктор Попков был видным деятелем старообрядческой православной церкви, Крис Хантер – известный христианин-квакер, Дзюнсэй Тэрасава – выдающийся буддийский монах. А Мария Кирбасова по происхождению калмычка, то есть тоже, получается, буддистка.

Никого из этих людей больше нет в России. Первым отказали во въезде нашему учителю, затем – Крису Хантеру. Марию Кирбасову довели до инсульта, она больше не может руководить Комитетом солдатских матерей и почти все время находится на лечении за границей. Виктора Попкова убили.

Может быть, поэтому в нашей стране нет нормальной оппозиции?

Но есть те, кто помнят о том, как это было. Хочется, чтобы вы вспомнили вместе с нами, окунулись в атмосферу того времени. Вот зачем этот вечер и этот фильм.

Приходите! После кинопоказа состоится обсуждение фильма, друзья и коллеги Виктора Попкова выступят с воспоминаниями о нем. Дискуссия на тему миротворчества как формы противостояния злу, исходящему от государства, особенно необходима сейчас.

Эдуард Лимонов и День депортации чеченцев

24 февраля с 17:30 до 19:00 антивоенный пикет у памятника Грибоедову на Чистых прудах в Москве будет скорбеть по чеченцам, погибшим в результате их депортации Сталиным, во многом ставшей причиной нынешних терактов на Северном Кавказе и в Москве.

Со времен зарождения Стратегии-31 меня стало интересовать, как Лимонов относится в двум чеченским войнам и к тому, что происходит сейчас на Северном Кавказе. Когда российская авиация бомбила Грозный в 1995-м и колонны беженцев в 2000-м, Лимонов молчал. Уже 11-й год продолжается известный четверговый пикет антивоенных активистов на Пушкинской площади (теперь на Чистых прудах) в Москве, за который его первоначальный организатор Елена Батенкова (теперь им стал правозащитник Виктор Сокирко) была награждена международной премией. Но знаменитый писатель и политик упорно обходит этот по-своему героический пикет своим вниманием. При этом постепенно выяснилось, что он исповедует схожие идеи: свобода собраний, демократические выборы - все то, что и было перечеркнуто чеченскими войнами, особенно второй.

Мало того, оказывается, кумиром Лимонова является Махатма Ганди. Он и мой кумир. И 31 января я пришел на Триумфальную площадь с плакатом "63 года без Ганди". Смысл моего поступка объясняю здесь.

В конце концов я решил взять у Лимонова интервью, и оно многое для меня прояснило. Сегодня, 23 февраля, в день варварской депортации чеченского народа Сталиным из Чечни в гиблые казахские степи, публикую фрагменты этого интервью (оригинал здесь).

(Читать фрагменты интервью)

Дресс-код от Госдумы

На днях мне посчастливилось побывать в Госдуме. Повод в данном случае не важен. Кому интересно, смотрите здесь. Поразительно другое: попасть к нашим «избранникам» стало невероятно трудно.

Проблемы начались еще на улице, точнее, в переулке – Георгиевском. Отсюда в Думу заходят не депутаты (для тех дубовые «ворота» с Охотного Ряда), а люди попроще, кто их, собственно, и избрал. Перед входом в подъезд стоят два утепленных охранника, один из них держит в руках некое электронное устройство, в сенсорный экран которого он тычет пальцем в толстой перчатке, чтобы узнать, выписан ли на тебя пропуск. Его, однако, тебе не выдают, зато разрешают пройти в бюро пропусков – оно почти сразу же за особенно заветной в двадцатиградусный мороз стеклянной дверкой.

Раньше, лет семь назад, ее можно было открыть, никого не спрашивая. Даже если пропуск на тебя не был выписан, ты спокойно дожидался в теплом холле своего депутата или по крайней мере его помощника, позвонив им со стационарного телефона, установленного тут же. Теперь иные времена. Если пропуска на тебя нет, жди на улице.

Пропуск дожидался-таки меня внутри Думы. Но потянуть на себя стеклянную дверь оказалось все же не таким простым делом. У кавказского горца элементом национальной одежды является кинжал. Элементом моей одежды - в традиции буддийского монашеского ордена Ниппондзан Мёходзи - является ручной молитвенный барабан. Он небольшой, но рукоять никуда не спрячешь – она торчит из сумки и вызывает вопросы. Выяснилось, что на пронос музыкального инструмента необходима официально оформленная заявка от того, кто пригласил меня в Думу. Заявки не было. На всякий случай я спросил, на что еще нужно оформлять заявку. «Ну, на видеокамеру, например». «А у вас у самих есть камера? Ну, хотя бы камера хранения?» - наивно спросил я. «Нет. Звоните депутату, пусть оформляет заявку».

О, предполагается наличие у меня сотового телефона и денег на его счету! А если я какой-нибудь бедолага из глубинки, приехавший на последние копейки с наболевшей проблемой к своему депутату? Что тогда? Разумеется, бесплатного городского или хотя бы внутреннего телефона снаружи здания Думы не предусмотрено.

Для кого заседают все эти люди? Так подумал я и пошел искать терминал для оплаты сотового. Мне повезло, я москвич, у меня есть мобильник и даже сто рублей, чтобы на него положить! В ближайшем супермаркете нашлась и камера хранения для моего барабана. Посему я решил не напрягать пригласившую меня сторону оформлением заявки.

Но рано я обрадовался. Получив наконец пропуск, я попробовал пройти из холла в саму Госдуму через рамку металлоискателя, и еще до того, как зазвенеть, был остановлен вопросом: «А что это за одежда на вас?» Отвечаю: «Буддийская монашеская». «У нас полагается только деловой стиль». Объяснения, что в моей традиции эта одежда и есть деловой стиль, на охрану не подействовали. Опять предложили связаться с теми, кто меня пригласил.

Человек, который сидел в президиуме проходившего в Госдуме мероприятия, посвященного, кстати, межконфессиональному диалогу, явился по требованию охраны, чтобы отстаивать мое право на участие в этом диалоге. Особенно меня поразил вопрос, заданный ему охранником: «А вы уверены, что эта ряса настоящая?»

С горем пополам я был допущен в Думу. И что же я увидел внутри? Половина людей свободно расхаживает в свитерах, джинсах и коротких юбках. Неужели на проход каждого из них внутрь потребовался такой же чиновничий церемониал? Или это только мне предназначалось, как человеку, связанному с церемониалом религиозным?

Шалуны у власти

Cмешно, но только сейчас, глядя на общение Путина «с народом» и Медведева «с прессой», я понял истинное положение дел в эпоху застоя. Когда мы, школьники, смеялись над заговаривающимся Брежневым, пересказывая анекдот про "сосиски сраные", мы все же считали, что сам-то он верит в идеи коммунизма и прочую хрень, верит до маразма, который, собственно, и стал следствием этой веры. Точно так же мы, ненавидя многих наших учителей, считали их упертыми фанатиками отживших мифов.

Но весь ужас ситуации заключался в том, что Леонид Брежнев издевался таким образом и над слушателями своих выступлений, и над теми же самыми "социалистическими странами". Он давным-давно не верил в то, что говорил, и продолжал произносить свои речи, исходя из глубочайшего цинизма тех принципов, на которых держалась советская власть.

Это видишь, лишь став взрослым и поняв, что люди в возрасте могут быть «шалунишками» хуже детей.

Единственное, в чем были серьезны Брежнев и вся тогдашняя номенклатура, так это в их привязанности к материальным благам. Вот за что они были готовы глотку перегрызть! А над "сосисками сраными" и сами потешались охотно. И Жванецкого приглашали на свои закрытые вечеринки...

Интересно, до какой стадии дошел цинизм нынешней власти? Видят ли его нынешние школьники? Продолжают ли власти приглашать к себе Жванецкого? Или, может быть, они перешли на Шендеровича, Пионтковского, а то и Новодворскую?

Когда же мы наконец поймем, как грубо они издеваются над народом! Спорить со всем тем бредом о великой России, который они пытаются выдать за идеологию, уже просто бессмысленно. Это все настолько плохо скроено и шито такими белыми нитками, что вообще недостойно обсуждения.

Почему страна, которая вряд ли верит в их очередную белиберду, продолжает их поддерживать? Скорее всего тут дело в психологии зоны: люди всего-навсего верят в силу оказавшегося сверху – в авторитет пахана, "сурового, но справедливого". Но почитайте "Колымские тетради" Варлама Шаламова! Он полностью развенчал есенинско-высоцкую веру в блатной романтизм. Нет в буквальном смысле ничего, за что стоило бы уважать или бояться нашу нынешнюю власть. Она банально пьет кровь из России и пробует заставить ее граждан поверить в то, что им же это и надо. В любой момент они могут кинуть всех. И если уж вся страна хочет играть в зону, то надо вспомнить первый ее закон: не верь, не бойся, не проси.

Дорогой россиянин, не верь! Ни единому их слову - не верь!

10 лет. Итоги

1) Назовите 5 ключевых слов/выражений последнего десятилетия.

«Мочить в сортире», «контртеррористическая операция», «жесть», «несогласные», «нанотехнологии».

2) Как бы вы назвали книгу (фильм) о прошедшем десятилетии?

«Утомленные свободой».

3) Кого можно считать героями и антигероями десятилетия?

Многие герои, как и полагается в греческой трагедии, погибли. Их много, и каждый по-своему велик. Это Виктор Попков, основатель миротворческого общества «Омега», депутат Госдумы Сергей Юшенков, журналист и депутат Юрий Щекочихин, бывший офицер ФСБ Александр Литвиненко, журналист Анна Политковская. Есть и живые, слава Богу: правозащитник Сергей Ковалев, Михаил Ходорковский, Михаил Трепашкин, Эдуард Лимонов.

Антигероев крупных мало: Владимир Путин, Денис Евсюков, Осама бен Ладен. Все остальные - производное от них.

4) Какие события в жизни страны за эти 10 лет были самыми важными лично для вас?

Вторая война в Чечне и теракты: "Норд-Ост", Беслан, взрывы в метро. Появление «черных списков» невъездных иностранцев, в результате чего наша община не может встречаться в России с нашим учителем - буддийским монахом из Японии Дзюнсэем Тэрасавой. Пробуждение общества в маршах несогласных.

Бедный Лев Толстой?

Нет - бедная Россия, забывшая о своем духовном учителе в год 100-летия его смерти! С этой статьей я обращался в разные, немногие ныне, печатные независимые издания. Мало кого затронули высказанные в ней мысли, и никто не стал ее публиковать. Может быть, я плохо, непонятно пишу? Или тема не кажется актуальной?

Неужели наша страна, пропитанная агрессией, не нуждается в учителе непротивления злу насилием? Неужели никто не ценит то, что учеником Льва Толстого стал Махатма Ганди, благодаря которому весь мир избавился от колониализма? Неужели, наконец, демократы и правозащитники не хотят слышать о том, что именно учение Толстого, развитое и практически воплощенное Ганди, легло в основу всех методов гражданского противостояния несправедливостям государственной власти?

Мне это странно. И я не хочу говорить больше слов. Просто прочитайте, что я сказал бы 20 ноября на могиле Льва Николаевича.

Ходорковский и русский бунт

Чего же еще ожидать от наших прокуроров? Ведь они нынче, в отличие от прокуратора, рук не умывают. Уж больно народец пошел равнодушный: не кричит "Распни!" - вот и приходится самим изощряться в суровости и озвучивать новый срок для уже сидящих с 2003 года Михаила Ходорковского и Платона Лебедева: еще 14 лет за нефть, "похищенную путем переноса на баланс". Чтобы не вышли в 2011-м на свободу, отбыв свои 8 лет за такое же непонятно что. Хотя почему непонятно? Понятно, и очень даже! Дело не в хищении нефти, а в том, чтобы МБХ не смогли выдвинуть в президенты в 2012 году.

А теперь давайте представим, что судья проявит объективность. Ведь смог же он вызвать в качестве свидетелей всех этих людей: Касьянова, Геращенко, Грефа, Христенко. Ну почему нет! Возьмет и покажет прокурорам шиш. И не пройдет и года - и выйдет Ходорковский. И возглавит оппозицию. И будут все счастливы. Кремль будет по-прежнему рулить страной как хочет, несогласные, которым все разрешили, будут топтать площади - и ничегошеньки не изменится. Ну, возглавлял оппозицию Явлинский, ну, Каспаров, ну, Лимонов, ну, возглавлял Немцов - а теперь Ходорковского очередь. И что? А ничего. И скажет тогда Михаил Борисович в сердцах: "Не досидел!"

А сколько еще надо митинги по 31-м числам не согласовывать и сколько еще надо Ходорковскому с Лебедевым сидеть, чтобы народ наконец раскачать, - одному Богу известно. Потому что неравнодушные да несогласные в России спокон веку одни в поле воины. А русский бунт запрягает долго. Зато когда запряжет, будет безжалостен и беспощаден. И всем достанется, а неравнодушным и несогласным в первую очередь. Вот и не знаю я, что нам делать: смеяться над прокурорами или плакать о Ходорковском. А если отбросить все это скоморошество, все эти рассуждения о политической целесообразности? Мы с вами все участники большого театра абсурда. Давайте перестанем в нем играть. Забудем о том, богатые Ходорковский и Лебедев или бедные, за молодежь они или за стариков, за капитализм или за социализм, верующие они или не верующие, в конце концов. А просто вспомним, что государство отнеслось к этим людям несправедливо - так же, как может отнестись к каждому из нас. И что государство состоит из таких же людей, как мы. Поэтому о государстве надо тоже забыть. Развоплотить его - увидеть в нем не монстра, а кучку заблудившихся, таких же, как мы, людей. Может быть, тогда мы все станем чем-то одним и поймем наконец, что нам делать. Молиться вслух или про себя, а может, и не молиться вовсе - а просто взять и пройти сквозь тюремные стены. А то и снести их ко всем чертям!

Совершеннолетие Лужкова

Живого Лужкова я видел лишь в самом начале его карьеры мэра – когда в 93-м пришел в пресс-центр московского правительства делать свою. Там обещали получение отдельной квартиры после нескольких месяцев работы. Мы с женой и недавно родившимся сыном ютились в коммуналке, и посулы пресс-центра соблазнили меня. Возглавлял его тогда, как и ныне, Сергей Цой, а моим непосредственным начальником был некто Лисовец. Уже одна только эта фамилия с самого начала насторожила. Так оно и вышло: никакой квартиры я в глаза не видал. Желторотому студенту журфака не простили первой же ошибки. Я дал в газету заметку за подписью «пресс-центр мэрии», пускай и крохотную, но не согласованную с Лисовцом, – и был впервые вызван в кабинет к Цою, показавшийся мне огромным, чтобы узнать от него лично о своем увольнении. Как говорится, вот и познакомились. Зачем он меня вызывал? Может быть, ждал каких-то слов, которые я не нашел? Не знаю.

От тех недель работы в мэрии осталось ощущение зажатости и страха. Когда в зал заседаний вкатывалось нечто большое, круглое, сияющее лысиной, все трепетали и перешептывались: «Лужков, Лужков». В принципе это нормально: чиновники, субординация... Но я не понимал, зачем в пресс-центр приходил некто с рыжей бородой и пихал меня своим большим животом, задавая каждый раз один и тот же вопрос: «А ты здесь с какой целью?» Мне так и хотелось крикнуть ему в ответ: «Квартиру хочу!» Но я не смел...

Квартиру, кстати, мы так и не получили, хотя и стояли в очереди 12 лет. Не то чтобы лужковские чиновники совсем забыли о нас. Наоборот, нам, коренным жителям Центрального округа, неоднократно предлагали новостройки. Но были они то на окраине Митина, у самого кладбища, с которого начиналась уже Московская область, то в Марьине, возле газового факела. После кладбища ассоциации с крематорием почему-то напрашивались сами собой.

Неудивительно, что до сих пор в Москве полно коммуналок. Мы-то справились своими силами. На пике спроса на недвижимость наконец договорились с соседями, вместе продали ставшую «платиновой» жилплощадь – и купили себе квартиру в 40 минутах ходьбы от центра, пускай и на Третьем транспортном, зато отдельную. В общем, у нас все более или менее обошлось.

Не знаю, зачем я все это рассказываю. Отвечая на вопрос, каковы итоги 18-летнего правления Лужкова (он, как мэр, в июне этого года достиг совершеннолетия, между прочим, как недавно и мой сын), пытаюсь ощутить некую живую, личную связь с этим человеком, которого потом много раз видел по телевизору. Не могу сказать, что он мне несимпатичен. У него была харизма, москвичи в большинстве своем любили его, несмотря на все разоблачительные статьи и книги. Допускали, что, может быть, и вор. Ну и что? Как писал Пушкин, «вор, а молодец»! Главное – наш, в доску свой. Коренной москвич, он ощущал Москву своим городом и любил ее. Как мог. Да, от любви его столица вскоре стала вся в синяках и царапинах, теряя последние зубы обветшавшей старины. Но главное что любил! И умел запудрить ущерб - чтобы выглядело как надо, по-европейски, пускай и пластмассово. Так ведь косметика другой и не бывает.

Я что хочу сказать: он делал все это от души, от той, какая она у него есть. Делал сам, не плясал ни под чью дудку. Поэтому и ушел достойно, и москвичи зауважали его за это, даже те, кто раньше ругал. Он не захотел отдать Москву сам – именно потому, что любит этот город. Если бы она была ему до лампочки, так, средство для наживы, ну что ему стоило «в связи с переходом на другую работу», где бы продолжил обогащать свою семью. Но он дорожит любовью москвичей, которые выбирали его не один раз. Вот что главное.

Да, сколько ни твердил Лужков о межконфессиональном и межэтническом согласии, главными в столице были и остаются православные, а мусульмане не могут построить ни одной мечети сверх тех четырех, что «положены»; не говорю уж о нас, буддистах, которых мэр только и кормил, что завтраками. Спасибо землю выделил, но построить ничего не помог. Однако это не так важно - мы сами, наверное, виноваты в том, что не проявили единства, и мэр запутался: тут калмыки просят, там буряты, сям тувинцы, а эти вообще непонятно кто, японцы, что ль...

Да, его любовь к Москве была эгоистична, своенравна, и она сделала москвичей шовинистами. Они так и не научились радоваться гостям. И ведь это Лужков говорил о депортации из Москвы всех чеченцев. Это он ввел регистрацию для всех приезжих. Сколько страдали из-за нее мои друзья украинцы! И не только они – регистрация стала необходима даже для россиян из соседних областей.

И все же я не стану сравнивать Лужкова с Гитлером или со Сталиным. Даже с Путиным сравнить не посмею. А ставить его рядом с Медведевым не буду просто потому, что... Да ладно, чего там говорить!

В конечном счете войн Лужков не начинал, за массовые убийства не в ответе. Думаю, стань он президентом, все равно не совершил бы тяжких грехов. Хотя прочие расцветали бы пышным цветом. Этой неспособностью пойти на «мокруху» Лужков выгодно отличается от большинства наших правителей, последний из которых пока так и не удосужился объяснить причин «утраты доверия».

Он поступил немудро, уволив Лужкова. Я бы на его месте устроил выборы мэра и всей мощью своего административного ресурса проследил, чтобы они были честными. Да, санкционировал бы показ всех этих фильмов по телевидению. Но и сторонникам мэра дал бы высказаться. А перед выборами обязательно устроил бы «день тишины». И посмотрел бы, кого выберут москвичи.

Да только ведь самого Медведева выбирали не так. И потому ничего этого не произошло.

А Борис Немцов правильную книгу о Юрии Лужкове написал. Как сказал бы Борис Ельцин, на которого Лужков чем-то похож, «демократия, плюрализм, понимаешь». Правда, москвичи все равно бы Юрия Михайловича выбрали. Вот почему-то мне так кажется. Это их беда. Но это ИХ беда. А то счастьице, которое москвичам навязал президент, это ЕГО счастьице.

Вот и все.

Музыка для оппозиции

Проезжал 6 июня мимо Пушкинской площади, вижу – у памятника толпа, трибуна, милиция все это охраняет, не разгоняет. Неужто, думаю, поэты в лице Юрия Шевчука добились-таки, чтобы у памятников поэтам давали собираться несогласным? Ну, пусть не у Маяковского, так хотя бы у Пушкина? Ба, да сегодня ж у Александра Сергеича день рождения!

Разгадка разочаровала, но и заставила задуматься, вспомнить. 12 лет назад именно в этот день наш буддийский орден Ниппондзан Мёходзи праздновал День рождения Будды, или Весак. Отмечается он по лунному календарю, и потому такое совпадение с Пушкиным было редкостью. Еще большей редкостью оказалось то, что праздновали мы его в Ясной Поляне, у Льва Толстого – провозвестника ненасилия, учение которого было воплощено в жизнь Махатмой Ганди и, как казалось нам тогда, победило на своей родине, в России. По крайней мере, такими стали 90-е.

Свершилась перестройка, ненасильственная всенародная революция свергла августовских путчистов, такие рецидивы кровавого коммунистического прошлого, как, например, первая чеченская, тоже подавлены протестами пробудившегося гражданского общества, в немалой степени – Маршем Материнского Сострадания, проведенным нашим орденом совместно с солдатскими матерями.

И вот в июне 1998-го в Ясной Поляне у нашего учителя – достопочтенного Дзюнсэя Тэрасавы родилась идея провести новый марш мира, на этот раз – по всей Евразии. Чтобы войти в новое тысячелетие без войн и насилия. Там, на родине Толстого, и начался «Широкий Марш Мира по Евразии», а закончился он в Лумбини (Непал) – на родине Будды. Длился он почти год. Это был незабываемый опыт, мы побывали во всех республиках Северного Кавказа и Закавказья, Центральной Азии, в Индии, Непале и Пакистане. Постепенно конечная цель марша отодвинулась еще дальше – в Гаагу, к весне 1999-го, к всемирной конференции «Гаагский призыв к миру», посвященной столетию первой миротворческой конференции, организованной русским царем Николаем Вторым, тоже, получается, учеником Льва Николаевича...

Но именно в тот самый год в мире что-то стало неуловимо меняться. Америка решила применить силу в Югославии, а наш новый премьер снова ввел войска в Чечню. И гражданское общество ни в мире, ни в нашей стране ничего не смогло с этим поделать. Америка продолжила в Афганистане и Ираке, а премьер, ставший президентом, отнял у чеченцев самое дорогое – их древнюю культуру и волю к свободе, заставил их полюбить «сильную руку» Рамзана Кадырова. А уж что он сделал с остальным Северным Кавказом и со всей Россией, не стану перечислять. Стоит только заметить, что после всего, что он с нами сделал, диалог с ним Шевчука воспринимается как сенсация.

Об этом диалоге сказано многое. Но мало кто знает, что он состоялся в День рождения Будды. Ну, так совпало по лунному календарю! Причем через 12 лет – когда совпало с другим поэтом. А на Востоке 12 лет – это полный цикл, поворот колеса. Выходит, наша телега все-таки едет, и правят ею – поэты!

Нашей оппозиции так не хватает музыки и молитвы. Опоры не на букву закона, но на голос сердца и совести. Многие еще не вылезли из лагерной робы. Здесь все еще делят на «паханов» и «сявок», а сказать «не жертвы прошу, но милости» многим «западло». Дело же не в том, что мы «прогнемся» под нечестивым царем – просто надо в каждом увидеть человека, искру Божию, и тогда свет сострадания рассеет мрак зла. В конце концов, Шевчук ее увидел – раз вообще стал разговаривать с Путиным.

Причем оппозиция чувствует эту нехватку сердечности, собираясь у памятников поэтов. И Шевчук, сказав за всех, обозначил эту жажду музыки, которой нет в голом протесте. Ну, «весь мир насилья» мы разрушим «до основанья». А «затем» что? Без поэтов все это несогласие выльется в очередную диктатуру, и все это мы уже проходили…

Без поэтов, а также без писателей, таких как Лев Толстой, который покруче Пушкина будет. Александра Сергеевича-то нынешняя власть любит, потому что патриот, «Клеветникам России» написал. А вот Лев Николаевич вообще был против и патриотизма, и государства как такового. Потому 100-летие со дня его смерти наше государство отмечать не будет, хотя торжественные мероприятия уже идут по всему миру.

Вот почему в этом году наш орден опять отметил Весак в Ясной Поляне, месте рождения российского Учителя буддийской ахимсы (ненасилия). Здесь мы 12 лет назад создали молитву, которую произносим до сих пор. Может быть, кому-то она покажется наивной. Но в ней есть музыка:

Сегодня мы молимся за наступающее тысячелетие,

За новый мир без войн и насилия,

В котором никто не погибнет на войне,

Не пропадет без вести, не попадет в плен,

Не станет калекой;

В котором ни одна мать не прольет слез

За своего погибшего сына;

Где не будет свежих могил солдат;

Не будет беженцев, сирот, лагерей,

Разрывов бомб и автоматных очередей.

Сегодня мы хотим создать такое будущее.

Ради этой цели,

Мы, участники широкого Марша Мира по Евразии,

Обращаемся с призывом ко всему человечеству

ВОЙТИ В НОВЫЙ ВЕК БЕЗ ВОЙН И НАСИЛИЯ!

С верой в такое будущее, мы, все как один,

Будем действовать

Ради спасения жизни на земле от ядерного безумия,

От глупой веры в силу оружия,

За освобождение нашего сознания из тюрьмы насилия.

Мы верим в единство всех народов, всего человечества,

В эту единственную истину,

Которая приведет нас к мирному будущему.

Ходорковский упорствовал в Истине

Итак, президент услышал сидельца, и сиделец прекратил голодовку. Первый акт пьесы завершен. Однако остается интрига второго акта – что ответит президент. Публика нервно жует бутерброды, запивая их соком в буфете, пока антракт.

Как я уже писал, голодание является самопожертвованием и эффект его усиливается тем больше, чем абстрактнее его цель. Ибо изначально голодовка – это пост во имя единства с Истиной. (Дальше...)

Война. Избранное

1. Любимая песня о войне - однозначно: "Бьется в тесной печурке огонь, на поленьях смола, как слеза". Когда я был ребенком и подростком, мог бесконечно напевать ее, играть на пианино. В ней главное - не патриотизм государственный, как любовь к родине, а патриотизм как любовь к родным, а если еще точнее - к родной. И это у меня до сих пор ту самую слезу, что на поленьях, и вышибает.

2. С любимым стихотворением - сложнее. Мандельштам, многое из которого помню наизусть, умер в сталинском лагере до войны. Бродский был после. Просто ничего на ум не приходит... Может быть, любимых стихов о войне и нет. А вот что вспоминается быстрее всего - это "Переправа, переправа, берег левый, берег правый" - Твардовский, "Василий Теркин". Казалось бы, очень хорошо было бы полюбить "Жди меня" Симонова с его "желтыми дождями", но как-то не легла душа у меня к Симонову после одного его стихотворения, где он говорит, что немца, с которым мы до сих пор дружили, теперь вот надо научиться ненавидеть. Я его и не запомнил, и сама идея мне претит, как ни пыталась нас в школе ею очаровать учительница литературы. А вот "Теркин" - это, пожалуй, лучшие стихи о войне из всех, что я знаю. Он легкий какой-то, показывает, что можно быть легким и на тяжелой войне.

3. Любимый фильм - "А зори здесь тихие" по Борису Васильеву. Он всё о том же - о чем и песня, что война разлучает, отбирает у женщин - мужчин и в конечном счете заставляет их делать вещи, противоестественные их природе - не рождать жизнь, а убивать, потому что мужчин, которые обычно этим занимаются, всех забрала война. Тут и тема современных смертниц очень подходит, и я не считаю такое сравнение кощунственным после того, что государство российское сделало с Чечней, став для нее "немцами"... И продолжает делать со всем Северным Кавказом.

Но вообще, конечно, ни для кого убивать не естественно, независимо от пола. И это уже правда XXI века - правда ненасилия, которое одно только и может победить войну как явление, войну саму по себе, а не олицетворенную одним каким-нибудь врагом.

4. Так уж получается, что книги о войне читал в основном в юности. Сейчас читаю больше о том, как избежать войн, - Ганди, Льва Толстого. Но если порыться в памяти, то любимая книга - это, наверно, "Альпийская баллада" Василя Быкова. Там о советском солдате, который бежит из плена и спасает из концлагеря итальянку, они бегут по горам Альпам, прячутся от фашистов, и у них любовь. Да, все та же любовь...

Интересно, как бы ответила на эти четыре вопроса Валерия Новодворская.

Когда святые покидают страну

Можно, конечно, в очередной раз удивиться, что Далай-ламу не пустили в Россию. Но я не буду. Давайте лучше вспомним, когда ему стали отказывать во въезде. Что называется, угадай с трех раз. (Правильно – при Путине)

Патриархат – это КГБ сегодня?

1 апреля лишится финансирования смелый портал о религии Portal-Credo.Ru. Не будет больше у верующих, не имеющих отношения к РПЦ МП (то есть Московскому патриархату), такого СМИ, где они могли бы поделиться своими проблемами. (За что закрыли Credo.Ru)

Мир спасают не русские

Журнал «Юность» не так давно выпустил отдельной книжкой мою прозу. Приехав в Воронеж на ее презентацию в чайном клубе «Золотая черепаха», я неожиданно вспомнил, как журнал этот, ныне многими утерянный из виду, был популярен во всем Союзе. Особенно вспомнил конец 80-х – начало 90-х, когда в редакции «Юности», в отделе «20-я комната», постоянно собиралась, спорила, рассказывала о своих проблемах, а иногда даже самолично печаталась неформальная молодежь, вышедшая наконец из подполья. В Воронеже я познакомился с очень похожими молодыми людьми, они-то и организовали презентацию. В отличие от моей московской юности, они не тусуются в редакции журнала, а работают в Молодежном правозащитном центре и называются не металлисты, не панки и не рокеры. Они – скифы.(Что это значит?)

Молитвенный пикет

У памятника Грибоедову в Москве прошел пикет, посвященный 23 февраля. Нет, не Дню защитника Отечества – дню депортации чеченского народа, о которой так хорошо написала Елена Санникова. Пикет традиционно разрешили провести не в сам День памяти, а только вчера, дабы не портить настроения праздновавшим 23-го. Пришел и я со своим буддийским барабаном, чтобы отслужить поминальную молитву по невинно убиенным в чеченском селе Хайбах в 1944 году.


Молитва не лезет на рожон, однако по правилам поминовения следовало бы бить в барабан именно 23-го. Это день рождения можно отмечать позже, а вот день траура – никогда.


Но мы ведь живем в этом «никогда» уже десятый год. Мы смирились со многим. И хорошо, что еще понимаем, где «никогда», а где «всегда». Понимаем, короче, «что такое хорошо и что такое плохо».


Плохо, что война на Кавказе - продолжается, пускай и в ползучем, вялотекущем режиме, а может быть, именно это – страшнее всего. Плохо, что в сознании большинства жителей нашей страны этой войны – нет. И хорошо, что этот антивоенный, поминальный пикет есть несмотря ни на что. Несмотря на нашу слабость, которая не позволяет выйти на улицу, чтобы помянуть в тот самый день, а не двумя днями позже. А может быть, именно благодаря ей. Ведь если лезть на рожон - власти перестанут санкционировать пикет, уникальность которого в том, что он выстоял все эти мутные десять лет.


Пока страна играла в казино, запрещала казино, заколачивала бабки и брала потребительские кредиты, а потом вставала в очереди на биржи труда и выколачивала кредиты у потерявших работу – этот пикет стоял. И стоит до сих пор. Эти люди не стремятся к известности, не хотят скандала. Их акция подобна именно молитве, причем - на миру. Это молитва, к которой может присоединиться каждый. А то, что присоединяются пока единицы – что ж, таковы пока остальные нули. Ведь мы живем в нулевые годы. Мы их переживем...


«Пикет на Пушкинской» - так это называлось раньше. Потом нас подвинули на Чистые пруды, вроде бы из-за археологических раскопок в сквере через дорогу от памятника Пушкину. Пикет не стал протестовать. Хоть и Грибоедов, а все тот же Александр Сергеевич! Каждый четверг, с 17:30 до 19:00. Без перерывов, уже пошел одиннадцатый год.

О Пушкине – по-буддийски

Сегодня – День памяти Пушкина – классика, который, так уж повелось, «наше всё». А знаем ли мы его? Толком ли владеем языком, которого он, по сути, создатель?

Пушкин сделал для русской речи то же, что рок – для музыки. Рок тоже родом из Африки и так же возвращает музыку к ее корням – барабанному ритму, основе всякой культуры. Александр Сергеевич вернул письменному языку устный ритм, благодаря чему тот язык, на коем слагались оды государю, и тот, на котором в деревнях сказывались сказки, перестали быть разными наречиями, но оказались одной и той же русской речью. Его величие – в формировании того русского языка, на котором одинаково легко и писать, и разговаривать.

Потомок Арапа Петра Великого опирался на альфу и омегу всякого африканца – ритм, который объединяет не только слои общества, но и непохожие, на первый взгляд, культуры и нации. Когда я бью в барабан и произношу «Наму-Мё-Хо-Рэн-Гэ-Кё» - что это? Японская буддийская молитва? Со строго научной точки зрения – да. Но в то же время любой человек услышит в этих ударах и не нуждающихся в переводе слогах нечто лежащее в основе всех религий – простое обращение к исконному стремлению людей жить в мире и согласии друг с другом. И чем меньше мы хотим переводить язык молитвы, тем большая магия в нем заключена

Язык сам по себе является музыкой и магией. Все волшебники мира именно поэтому понимают друг друга без всякого перевода. Потому и русский язык объединил когда-то одну шестую сухую часть планеты Земля. Но постепенно стал утрачивать свою магическую силу, начав служить возвеличению одних и уничижению других. Тогда-то и произошло то, что произошло с Союзом и продолжает происходить теперь уже внутри Российской Федерации...

Главный принцип всякой магии, всякой религии, всякого духовного пути – в ненасилии, в отсутствии принуждения. Первейшая заповедь поэтому: не убий. Современный русский язык, к сожалению, очень далек от этого. Как-то я поймал себя на том, что совершенно преображаюсь, когда начинаю говорить с иностранцами на их языке, делаюсь более открытым и дружелюбным. Может, оттого, что я не настолько хорошо знаю иностранный язык, не знаю его блатных слов?


И еще. Почему русские, оказавшись за границей, не спешат знакомиться друг с другом, а наоборот, заслышав родную речь, как-то пугаются, стараются не попадаться друг другу на глаза?

Не хотелось бы давать здесь однозначных ответов, они были бы точно таким же насилием и принуждением. Я оставляю эти вопросы открытыми.

А начинался наш алфавит так: Аз Буки Веди Глаголь Добро. Какая замечательная мантра! Та самая ключевая фраза русского сознания, которую можно перевести так: «Я познаю и изрекаю добро». Или: «Мой ум и мой язык добры, с какой бы букой им ни пришлось иметь дело». Тут «бука» - это и буква, и неведомое, чужое, пускай даже враждебное. Да это же заповедь мудрости, смирения и любви к врагам, сама по себе являющаяся добром, что без всяких кулаков побеждает зло так же, как свет рассеивает тьму!

Пушкин знал этот свет и нес его.

Недавно во время перевода на русский язык буддийской Сутры Лотоса возник спор. В китайском оригинале речь идет о старце, который одновременно и мудр, и богат, причем то, что он богатый, неоднократно подчеркивается. Редактор решил, что в переводе такое частое упоминание о мирском богатстве мудреца лучше опустить: дескать, русские люди этого не поймут, их, мол, это отвратит от Будды, коего символизирует старец. Вот так! Сегодня у нас богатство стало стойко ассоциироваться с воровством. А ведь если вдуматься в этимологию слова «богатство», то в корне его – Бог. С Бога богатеют – говорили когда-то на Руси. Как же обмелел современный язык, если на нем боятся сказать одновременно и «богатый», и «мудрый»!

Но Пушкин, живи он сейчас, нашел бы, как перевести. И показал, как сама русская речь может спасти наше общество от раскола, а страну – от гибели. Ведь люди, хотя и отвергают божественное, добродетельное происхождение богатства, все же продолжают стремиться к нему. Обвиняя богатых в воровстве, радуясь, когда одни богачи сажают других, никто не гордится своей нищетой. Александр Сергеевич же сказал: «Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума».

Вот этого страха перед сумасшествием у нас, получается, уже нет.