Уважаемые коллеги! В ближайшие дни вы собираетесь обсуждать возможности дальнейшей работы Совета в нынешнем составе. Мы уважаем любое ваше решение, но считаем возможным довести до вас некоторые наши соображения - хотя бы потому, что оба мы в разное время входили в подобные консультативные структуры при президентах РФ и оба вышли из них по мотивам, близким к изложенным ниже.

Без взаимодействия с органами власти полноценная работа правозащитных организаций весьма затруднительна. Эта работа требует постоянного обращения к властям разных уровней, - с рекомендациями, ходатайствами, требованиями, просьбами, экспертными заключениями и т.п.

В нашем кругу многие считают, что не следует отказываться от взаимодействия с властью, пока это может способствовать улучшению ситуации с правами человека в целом или защите прав отдельного конкретного человека (или пока мы хотя бы надеемся на это). Мы с этим согласны - правда, с определенными оговорками. При имитационной демократии власти сплошь и рядом используют взаимодействие с общественностью и создаваемые для такого взаимодействия структуры именно для имитации, как ширму, занавес, декорацию, прикрывающую реальность: авторитарный характер государственной системы. Вред от такого взаимодействия - и для нашего общего дела, и для наших организаций, и для ситуации в стране - заведомо превышает возможные положительные результаты, даже если речь идет о помощи конкретным людям.

Только что прошли "выборы" президента России. Назвать их так можно было бы, если бы это мероприятие отвечало требованиям равноправной, прозрачной политической конкуренции, справедливости, честности. Ничего этого не было. Зато были массовые фальсификации при голосовании и подсчете голосов - гражданское движение, поставившее своей главной целью наблюдение за выборами, дало четкое понимание масштабов подтасовок и фальсификаций. Наше правозащитное сообщество внесло ощутимый вклад в это гражданское движение. Возмущение фальсификациями парламентских и президентских выборов породило массовое протестное движение, по сути своей правозащитное: ведь в его основе лежат требования соблюдения прав человека. В обществе ширится осознание нелегитимности нынешней власти - как президентской, так и законодательной. Эта нелегитимность не означает невозможность диалога общества с властью. Более того, такой диалог необходим - но именно диалог, в котором общество выступает как равноценный партнер. Может ли быть площадкой для такого диалога консультативный орган при президенте? Думаем - нет.

Многие годы общество молчало, теперь значительная его часть готова бороться за гражданские и политические права, мирно и ненасильственно создавая условия для формирования новой - легитимной - российской власти. Без этого невозможны реальные реформы, так необходимые России, - судебная, полицейская, армейская, пенитенциарная и другие. Правозащитное сообщество должно участвовать в этой борьбе.

Сможете ли вы своими советами и рекомендациями влиять на президентскую власть так, чтобы она пошла навстречу законным требованиям протестующих?

Влиять, будучи советниками при человеке, получившем свой пост в результате имитации выборов? При человеке, чье вступление в должность происходило в зачищенном от граждан центре столицы и ознаменовалось массовыми незаконными задержаниями граждан? При человеке, вся политическая карьера которого была построена на системном отрицании идеи прав человека?

Надеяться на это было бы наивно.

Скорее, оставаясь в этом Совете, вы, посвятившие всю свою жизнь защите прав человека, можете нанести вред российскому гражданскому обществу, невольно способствовать легитимации нелегитимной власти. Независимо от того, насколько Совет будет независим в своих заявлениях и действиях, он станет ширмой, декорацией, прикрывающей антиправовую сущность нынешней власти. С другой стороны, в глазах значительной части гражданского движения ваше участие в работе Совета может дискредитировать правозащитное сообщество в целом.

Все это может иметь весьма печальные последствия для будущего российского гражданского общества.

С уважением,
Сергей Ковалев
Олег Орлов

Заявление Правозащитного центра "Мемориал" о событиях в Москве накануне инаугурации нового президента

Передача власти внутри «тандема» была отмечена невиданным побоищем в центре Москвы и массовыми задержаниями.

6 мая 2012 года на акцию протеста против узурпации власти путем фальсификаций «выборов» вышли десятки тысяч людей. Оказались неправы те, кто думал, будто протест выдохся, и предрекал, что люди не выйдут на улицу.

Как мирное шествие, согласованное с московскими властями, превратилось в побоище, в результате которого десятки людей (как со стороны демонстрантов, так и со стороны полиции) получили травмы, а сотни - задержаны?

Власти и оппозиция уже успели обвинить друг друга в заранее подготовленной провокации, но и наши наблюдения, и анализ многочисленных сообщений и видеозаписей свидетельствуют: все было сложнее.

Действительно, выставленное оцепление не помогало прохождению демонстрантов по согласованному маршруту, но прямо провоцировало возмущение и протест.

Да, власть готовилась применить силу и использовала как повод действия радикальной части демонстрантов.

Однако тому, что мирное шествие переросло в беспорядки, способствовали и несогласованность в действиях организаторов, и безответственность некоторых из них.

Столкновения начались вскоре после того, как основная колонна демонстрантов была вынуждена остановиться на Малом Каменном мосту. Поворот направо, на Болотную площадь, был неоправданно сужен полицейским оцеплением, и люди могли пройти к месту проведения митинга, лишь расстроив ряды.

В ситуации, когда полиция препятствовала движению колонны, организаторы могли воспользоваться посредничеством Уполномоченного по правам человека в РФ, который находился на месте и предлагал свою помощь. Эта возможность использована не была.

Вместо этого людей призвали сесть, где стояли, - на мосту. Находившиеся сзади – едва ли не половина манифестантов – тоже вынуждены были остановиться.

Нам неизвестно, была ли «сидячая демонстрация» лишь реакцией на действия полиции или же спланированной попыткой радикалов изменить формат согласованной акции, поставив ее участников и заявителей перед фактом.

В любом случае действия полиции не могут быть оправданы соображениями обеспечения общественной безопасности. Вряд ли способствовало нормализации обстановки и задержание Удальцова, Навального и Немцова.

Противостояние переросло в столкновения, часть демонстрантов попыталась прорвать оцепление, вскоре полицейские начали избивать демонстрантов дубинками, упавших - ногами. Избивали не только активных участников столкновений, но и пожилых людей, и женщин, и стоявших далеко в стороне. Несоразмерное применение силы было не эксцессами рядовых ОМОНовцев, но установкой полицейского руководства. Один пример: старик пытался спокойно призвать полковника полиции прекратить избиение – а в ответ сам был сбит на землю и так ударился головой, что не мог самостоятельно подняться.

В ответ в полицию летели зажженные файеры, пластиковые бутылки, куски асфальта. Утверждения некоторых СМИ, будто демонстранты-де заранее принесли с собой камни, не соответствует действительности.

В конце концов полиция рассекла толпу на части, одних - выдавливая с площади, других – жестко задерживая. Всего к исходу дня число доставленных в отделы полиции превысило 650 человек.

7 мая центр Москвы был вовсе «освобожден» от граждан. Жителям запретили выходить из домов. Белая ленточка на одежде становилась поводом для незаконных арестов. На Никитском бульваре рядом с Домом журналиста под полицейскую «зачистку» попали не только те, кто мирно стоял на тротуаре с белыми лентами в петлицах, но и посетители кафе: их хватали, переворачивая столы с едой и напитками. Охота на «несогласных» на бульварах и центральных улицах продолжалась до вечера, число задержанных превысило 500 человек.

Но полицейские власти, похоже, перестарались, - их усердие превратило передачу власти в комедию абсурда: на правительственную трассу не допустили даже представителей прокремлевских молодежных группировок, которые могли бы изображать народную любовь. Владимир Путин въезжал в Кремль по совершенно обезлюдевшему городу.

Не раз уже в истории России нежелание власти считаться с обществом неумолимо вело к радикализации протеста, радикализация протеста приводила к усилению репрессий со стороны властей и к новому росту противостояния - и, вновь и вновь, к тому, что Россия упускала возможность стать процветающей свободной страной.

То, как началось президентство г-на Путина, дает новый повод опасаться за будущее нашей страны.

3 мая 2012 года, на имя председателя Следственного комитета России А.И. Бастрыкина были направлены собранные Правозащитным центром «Мемориал» материалы о преступлениях, совершенных сотрудниками правоохранительных органов.

Председателю Следственного комитета Российской Федерации А.И. Бастрыкину

Уважаемый Александр Иванович!

Недавнее решение Следственного Комитета РФ о создании в структуре СКР специального подразделения, которое должно специализироваться на расследовании преступлений, совершенных сотрудниками правоохранительных органов, позволяет гражданам, пострадавшим от незаконного насилия сотрудников милиции/полиции, надеяться на то, что виновные в подобных преступлениях будут наказаны.

В приложении к этому письму – краткое описание ряда дел, которыми в той или иной степени занималась наша организация. Во всех этих делах усматривается участие сотрудников правоохранительных органов в совершении насильственных преступлений – убийств, изнасилований, пыток. Во всех этих случаях преступники до сих пор остаются безнаказанными.

В большинстве случаев уголовные дела возбуждены, но не расследованы.

В большинстве из перечисленных в приложении дел потерпевшие либо направили жалобы в Европейский суд по правам человека, либо такие жалобы готовятся в настоящее время. По ряду приведенных дел Страсбургский суд уже вынес постановления, признав наше государство ответственным за нарушение Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Подобные постановления налагают дополнительную юридическую ответственность на национальные следственные органы: провести эффективное расследование преступления, о котором шла речь в жалобе заявителя. По ряду дел вынесение постановления Европейским судом ожидается в скором времени.

Обратившиеся к нам граждане подают жалобы в Европейский суд по правам человека потому, что они отчаялись добиться справедливости в нашей с Вами стране, потому, что они утратили веру в возможность эффективного расследования подобных преступлений российскими следственными органами. Нам представляется, что в интересах подавляющего большинства граждан России показать обратное – найти и наказать виновных.

Уважаемый Александр Иванович, недавно Вы заявили о необходимости наладить эффективные каналы связи с населением по вопросам получения объективной информации о возможных правонарушениях и преступлениях. Кроме того, руководитель Управления взаимодействия со средствами массовой информации Следственного комитета РФ В.И. Маркин также недавно сообщил о начале проверки материалов по заявлениям граждан о преступлениях, совершенных сотрудниками правоохранительных органов.

В свете всего вышеизложенного мы направляем Вам перечень дел с просьбой обратить внимание на вопиющую халатность в расследовании некоторых преступлений такого рода, а подчас даже, по-видимому, и саботаж расследования. Просим также обратить внимание на ряд случаев, когда необоснованно было отказано в возбуждении уголовных дел.

Мы просим проверить законность и обоснованность принятых следствием решений по данным делам. Просим предпринять все предусмотренные законом меры с тем, чтобы следствие по этим делам было проведено объективно, всесторонне и в разумные сроки.

Просим Вас поставить расследование этих дел под особый контроль.

Общество "Мемориал", кажется, получало какие-то деньги от "Открытой России" на проведение школьных конкурсов. Но мало ли кто когда получал какие деньги, означает ли это, что правозащитники из-за источников финансирования делают свои выводы о чем-либо?

Те люди, которые таким образом "разоблачают" правозащитников, делают очень странный вывод. Это та же логика, которой следуют те, кто говорит, что раз правозащитники получают деньги от западных грантодателей, значит, они "пятая колонна" в России. Что сделаешь с такими людьми? Такая у них логика.

Сейчас снова появился повышенный интерес к организациям, получающим гранты. Это уже было в 2007-2008 годах, когда ужесточилось отношение к правозащитникам. После декабрьских событий снова начинается разговор об ужесточении законодательства об НПО, снова появилось пристальное внимание к тем, кто получает западные гранты.

"Разоблачители" видят некоторое возрастание общественной активности, видят, что получилась хорошая и действительно независимая экспертиза, несмотря на то что совет президентский. Они видят, что несмотря на все преграды и препоны гражданское общество состоялось, оно крепкое и может влиять на политику. Отсюда их испуг.

Сейчас они вспомнили экспертизу по делу "ЮКОСа", завтра они вспомнят что-нибудь еще и будут бессмысленно подводить это к чему-то. Они хотят дискредитировать те реальные уже не ростки, а плоды гражданского общества, которые уже появились в России. Но фактура у них гнилая, просроченная, протухшая. Толком и найти-то ничего не могут.

Мы рады, что реакция на наше письмо последовала столь быстро.

Вместе с тем непонятно, как и кто будет осуществлять "проработку" нашего предложения. Возможно, она будет абсолютно непрозрачной для общественности. Необходимо, чтобы к "проработке" привлекались эксперты из гражданского общества.

Наше предложение ни в коей мере не является конфронтационным по отношению к руководству Следственного комитета. Наоборот, в этом вопросе мы союзники.

За началом проработки должна последовать серьезная работа над концепцией независимой следственной структуры в рамках СК, которая займется расследованием преступлений силовиков. Без этого надеяться на какие-то подвижки в борьбе с безнаказанностью "ментов" бессмысленно.

В помещении Правозащитного центра "Мемориал" прошел круглый стол "Политзаключенные в современной России. Проблема и подходы". Националисты, либералы, правозащитники старой и новой формаций пытались если не прийти к единому мнению, то обменяться мнениями о том, кто такие современные российские политзаключенные, как объединить их в один всеобъемлющий перечень. Если раньше споры об этом носили скорей теоретический характер (для Союза Солидарности, впрочем, характер всегда был практическим: надо же знать, кому помогать), то новая политически протестная повестка дня диктует новые необходимости.

В целом споры носили не то чтоб уж слишком конструктивный, но мирный характер, за исключением разве что Бориса Стомахина, сообщившего, что он плюет в ПЦ "Мемориал" за то, что когда ему было трудно, ПЦ заявил, что не признает Стомахина политзаключенным. В целом и Стомахина, и "Мемориал" можно понять. Стомахин предложил к тому же считать политзаключенными всех чеченских боевиков и, в частности, амира Магаса, который в настоящее время ожидает суда в СИЗО "Лефортово". На это представители "Мемо" Орлов и Черкасов заметили, что именно этот человек призвал северокавказских боевиков считать легитимной целью мирное население Ингушетии, в результате чего погибли десятки человек.

Другим камнем преткновения стало дело Тихонова-Хасис. Различные выступающие обращались к этому делу, в основном - требуя, чтоб термин "политзаключенные" к ним не применялся. Позиция же националистов в том, что это - бесспорные пзк. Впрочем, если мы требуем для политзаключенных независимого справедливого суда, то можно, наверное, не отказывать в нем и Тихонову с Хасис. Другое дело, как обсуждали мы уже кулуарно, что этот самый некоррумпированный и политически неангажированный суд возможен лишь при условии, что президентом РФ не будет Владимир Владимирович Путин. Ну а пока Союзу Солидарности остается уточнять дефиниции и собирать побольше денег на нужды современных политзаключенных.

Все фотографии

Заявление Общества «Мемориал»

Власти России не следуют собственным призывам — не раскачивать лодку. Вместо того чтобы прислушаться к требованиям граждан о досрочных перевыборах парламента, власти организовали досрочные перевыборы совета директоров радиостанции «Эхо Москвы».

Этот шаг гораздо яснее показывает степень готовности властей к демократическим переменам, чем обещанные законопроекты об изменениях в избирательной системе.

Вряд ли кого-то могут ввести в заблуждение слова пресс-секретаря Путина, будто руководство «Газпрома» «руководствуется не политическими, а деловыми соображениями». Мы хорошо помним «споры хозяйствующих субъектов», итогом которых стал разгром всех независимых телеканалов.

Нынешние шаги контролируемого государством «Газпрома» имеют очевидную цель — уменьшить независимость «Эха Москвы», одного из очень немногих средств массовой информации — на фоне множества средств массовой пропаганды. Мы уверены, что запугать журналистов «Эха Москвы» не удастся, и выражаем им свою солидарность.

На прошлой неделе "Московский Мемориал" выступил с заявлением "О границах сотрудничества", в котором мы обосновывали наше решение не участвовать в формировании Гражданского совета – координационного органа недавно учрежденного Гражданского движения. Мы объясняли, что главным препятствием для нас является присутствие в этой структуре радикальных националистов.

Вскоре мы получили письмо от Натальи Холмогоровой, директора Правозащитного центра "Русского общественного движения" (см. на сайте "Русского обозревателя"). Холмогорова считает, что "коллеги правозащитники" (имеется в виду "Мемориал") оклеветали ее.

"Московский Мемориал" направил ответ Наталье Холмогоровой. Поскольку свое письмо, адресованное нам, она опубликовала, мы сочли правильным и наш ответ ей также предать гласности.

Уважаемая Наталья Леонидовна!

Просим прощения, что не сразу откликнулись на Ваше письмо.

Нам трудно понять, чем вызвано Ваше негодование. Объясняя, почему «Мемориал» не считает возможным участвовать в выработке общих действий вместе с радикальными националистами, мы, в частности, указывали на то, что у нас с ними кардинально различаются взгляды на гражданское общество. В качестве примеров мы ссылались на некоторые из публичных высказываний деятелей, чьи взгляды, с нашей точки зрения, можно охарактеризовать как «радикальный национализм».

Вы упрекаете нас, что мы не приводим ссылки на тексты, которые упоминали, - так вот они: http://krylov.livejournal.com/1591737.html; http://tor85.livejournal.com/1521658.html.

Вы обвиняете нас в клевете, и мы вынуждены более подробно рассмотреть ряд положений этих текстов.

Вы утверждаете, что мы привели цитату не из «программного текста» Константина Крылова, а из его «личного дневника». Хотите ли Вы тем самым сказать, что мы неправомочно вмешались в частную жизнь г-на Крылова, неправомочно цитировали текст, написанный им исключительно для себя самого или узкого круга близких друзей? Заметим, что этот текст озаглавлен «О фашизме, итоговое» и переопубликован на разных интернет-ресурсах, то есть, очевидно, пользуется популярностью в кругах единомышленников г-на Крылова. С нашей точки зрения, такая популярность доказывает, что этот текст важен для понимания и описания взглядов этого господина на место и роль гражданского общества.

Крылов в своем «Открытом письме редакции портала Грани.ру» также упрекает нас: мол, «Мемориал» передергивает, мол, в процитированном нами тексте речь шла исключительно о Британии XIX века, мол, текст не имел отношения к ситуации в России XXI века, а мысли, высказанные в тексте, всего лишь интеллектуальные упражнения на сугубо исторические темы. Но любой, кто прочтет этот текст, заметит, что он пронизан апологетикой расизма, дискриминации по расовому и этническому признаку. Автор – не отстраненный исследователь: он заявляет себя сторонником не фашистского государства, но «фашистского гражданского общества», которое, по его мнению, должно уметь само проводить в жизнь принцип: «Расово сомнительные типы остаются на положении недочеловеков». Не нравится ему применение этого «замечательного» принципа государством (например, гитлеровской Германией): получается неуклюже. Что пишет далее автор дневника? «Отсюда простой вывод. Чтобы все работало, общество должно быть фашистским. А государство – демократическим». Любому непредвзятому читателю ясно, что этот вывод касается отнюдь не «старой доброй Англии» позапрошлого века: это авторская рекомендация для нашего времени, в том числе и для сегодняшней России. Ведь уже через фразу автор переходит именно к нашей стране: «В России, увы, все время пытались сделать наоборот: вокруг мягкого, вялого, не способного к фашизму общества воздвигнуть государственные стены. «Все запретить» - потому что люди сами никому ничего запретить не могут.

До какого-то времени это работало, пока внутренних врагов не было. Но как только те же евреи проникли-таки внутрь, они сожрали мягкие ткани общества на раз-два. Впрочем, сожрал бы кто угодно, просто евреи оказались первыми. Сейчас то же делают все остальные».

Вам не кажется, что эти «интеллектуальные упражнения» трудно отнести к абстрактному расизму - есть и некоторая конкретика?

Никто не отрицает права г-на Крылова и других идеологов и лидеров националистических организаций на свободное высказывание мнений. Однако, наверное, для того они и высказывают эти мнения, чтобы мы, в свою очередь, делали выводы и делились этими выводами с другими?

В заявлении, которое вызвало столь бурную реакцию упомянутых в нем персонажей, мы вполне внятно объяснили, что с людьми, исповедующими подобные воззрения на гражданское общество, мы не намерены пытаться вырабатывать общую тактику и стратегию.

Если же г-н Крылов теперь стесняется своих прежних высказываний и готов отказаться от распространения своих выводов на современную Россию, то он мог бы прямо об этом и заявить.

Теперь то, что касается Вашей переписки с Владимиром Тором в Живом Журнале. Там ведь тоже все очевидно. Мы вынуждены напомнить Вам, что речь шла о митинге «против политических репрессий», организованном националистами.

Вот какими соображениями поделился по этому поводу г-н Тор:

«Проблема в том, что в одну кашу оказались перемешаны и люди, репрессированные за мыслепреступления по ст.282, - и люди, осужденные за реальные убийства. Причем вина последних подчас реальна доказана - факт убийства ими (в отличие, к примеру, от Аракчеева) открыто признается, и они ими при этом гордятся и призывают своих соратников следовать их примеру.

При таком раскладе организаторы концепции митинга осмысленно (или по отсутствию смысла) ставят в один ряд и мыслепреступления, и убийства, уравнивая их.

Очевидно, что такая стратегия не может иметь ни малейшего успеха ни при обращении к государству, ни к СМИ, ни к обществу в России, ни к мировому общественному мнению. Получается всего лишь шабаш-междусобойчик среди тех, кто легально действовать не может по скудоумию и теми, кто к реальному радикальному сопротивлению в подполье так же профессионально непригоден - ибо конспирации не соблюдает, а психическую энергию предпочитает стравливать в сублимированной агрессии митинга...»

Именно после этого пассажа (в котором нет и намека на осуждение убийц, а только беспокойство об успехе «стратегии») Вы и задали свои вопросы (цитируем):

«А как решалась эта проблема, например, в той же Ирландии? Какое отношение Шин Фейн публично демонстрировала к откровенным бойцам ИРА? Как строились отношения между легальным и нелегальным нац. сопротивлением в других местах, где существовали эти "два крыла"?»

Это ведь Ваши слова про «два крыла». И возникли они именно в контексте обсуждения взаимоотношений двух «крыльев» националистического движения в нашей стране. Странно, что Вы отрицаете это. Ваше право на высказывание собственного мнения мы также уважаем. Но и за собой оставляем за право давать оценку Вашему подходу, в рамках которого откровенные убийцы и легальные проводники националистических идей позиционируются как два «крыла» единого движения.

Затем в ходе упомянутой публичной переписки в ответе г-на Тора и возник термин «партизаны». В дискуссию вклинился некто под ником «skin_head», изложивший свой подход к использованию термина «политзаключенные»:

«Убийцы политзаключенные потому что: 1.они убивали по политическим мотивам в знак протеста против политических решений власти, к их словам не прислушались, они обращают внимание на проблему делами. 2. их убийства лишь ответ на шквал убийств, изнасилований и пр. со стороны чурбанья...»

В своем ответе г-н Тор называет подобных идейных убийц «партизанами»:

«По отношению к партизанам можно требовать справедливого правосудия как минимум. Запрета пыток. Гласного открытого процесса. Юридической и информационной поддержки. Благотворительность по отношению к узникам тюрем и их семьям. Исследование мотивов их действий и объективных обстоятельств, подвигнувших их к нарушению закона. И прочая, прочая, прочая...»

Правозащитники всегда выступали за справедливое правосудие, запрет пыток и открытые процессы для всех людей. Но предложение г-на Тора о юридической и информационной поддержке заведомых убийц, которое вполне укладывается в концепцию «двух крыльев», к правозащитной деятельности отношения не имеет.

Мы отнюдь не хотим, чтобы создалось впечатление, будто мы подозреваем в участии в насилии Вас, госпожа Холмогорова, или Ваших соратников Крылова и Тора. Однако в политической и криминальной хронике последних лет мы уже видели, как участники легально существующих националистических организаций, формально заявляющих об использовании ненасильственных методов, странным образом оказывались замешаны в насильственных преступлениях.

И последнее.

Хотя наши предложения о том, кого следует считать политическими заключенными в современной России, существенно отличаются от позиции радикальных националистов, мы открыты для дискуссии на эту тему, а также о необходимости изменения формулировки статьи 282 УК РФ и неправомочном использовании «антиэкстремистского» законодательства.

Правление общества «Московский Мемориал»