 |
|
dosjanhttp://translate.google.ru/translate?hl=ru&sl=en&u=http://www.geocitie s.com/salampsio/elb7.htm&ei=ioXfSdHQIsqMsAaU0oXYCA&sa=X&oi=translate&r esnum=4&ct=result&prev=/search%3Fq%3DHow%2Bto%2Bmake%2Ba%2Blongbow%26h l%3Dru%26lr%3D%26sa%3DG%26newwindow%3D1 Я читаю статьи, сегодня утром заявил, что к 2012 году, в свете ламп накаливания лампа будет полностью покинуть рынок. That will have serious ramifications for my hot box . Это будет иметь серьезные последствия для моей горячей поле. Перевод гугл. - Пишет американец в своем сайте.
вспомнил одну историческую пыль - вспомнил или тебе пригрезилось? Балабол ты.
Кто тебе на ухо пернул, что Суворов слабак? 60 сражений и ни одного проигранного.
Подростковое пьянство стало национальной проблемой для Украины: по потреблению пива и слабоалкогольных коктейлей отечественные тинейджеры превзошли своих европейских и российских сверстников.
http://timer-ua.com/life/2008/08/09/010627.html
сказано:«суббота для человека, а не человек для субботы» (Мк. 2:27,) но они это отвергли и теперь бесятся.
Тогда и южно-корейцев следует истребить, они тоже едят собачатину и не меньше.
Все, без исключения все, будущий груз 200. Кроме Ленина конечно, он вечно живой.)
Саакашвили: Россия начала войну, чтобы захватить контроль над трубопроводами ("The Times", Великобритания) Филипп Пэнк (Philip Pank), 25 июня 2009
Несмотря на политический кризис, российские войска, окопавшиеся на грузинской территории и продолжающиеся уличные протесты оппозиции, требующей его головы, Михаил Саакашвили устроил для иностранной прессы потрясающее шоу. Посещая виноградники с обещаниями субсидий и оборудования, позируя с туристами в средневековом городе-крепости, он умудрялся сочетать небрежное очарование Барака Обамы со старой доброй пропагандой в советском стиле. Под конец, мы сидели за столом, разморенные после грузинского пира, и г-н Саакашвили с презрением опровергал критиков, обвиняющих его в том, что он развязал гибельную войну с Россией. 'Это грузинская территория. То, что мы развязали войну на собственной территории, полная чушь. Мы же не нападали на Россию. Мы не пришли к ним и не разбомбили Москву', - заявил г-н Саакашвили The Times. Партнеры Все его благодушие растворилось во вспышке чистой ярости. Мы увидели его эмоциональную сторону - ту самую, что, по мнению критиков, привела к войне. В следующем месяце международная комиссия должна представить отчет о причинах конфликта. 'Если есть идиоты, которые говорят, что войну начали мы, они ошибаются', - заявил он. По его словам, он не собирается уходить в отставку из-за своего образа действий. Сейчас учившийся в США юрист, некогда возглавивший 'революцию роз' обвиняет российского премьер-министра Владимира Путина в том, что тот вторгся в Грузию в безуспешной попытке захватить ключевые трубопроводы, по которым газ и нефть идут из Средней Азии в Европу. Несмотря на российские войска, 'оккупирующие' спорные Абхазию и Южную Осетию, независимость которых была в одностороннем порядке признана Кремлем, замысел г-н Саакашвили привести Грузию в НАТО 'вполне реалистичен', убежден он. Россия, по его словам, осуществила наглую попытку захвата трубопроводов, идущих через территорию Грузии от Каспийского моря на Запад. Однако для осуществления путинского плана было необходимо захватить всю Грузию. 'Путин смотрел на это с точки зрения геополитического противостояния с Западом'. Г-н Саакашвили вспомнил телефонные разговоры с сотрудниками предыдущей администрации США, которые он вел в прошлом августе, когда началась война. 'Кондолиза Райс (Condoleezza Rice) позвонила мне и сказала, что русские хотят полностью уничтожить Грузию. Я сказал: 'Спасибо, Конди, что-нибудь еще ты мне не хочешь рассказать?'. Однако президент Джордж Буш, с которым у г-на Саакашвили были тесные личные связи, вмешался. 'Пять дней спустя Джордж Буш заявил: 'Мы не позволим им войти в Тбилиси'. Через полчаса после этого заявления русские отступили'. Тысячи российских солдат все еще стоящие в Южной Осетии находятся, по его словам, лишь в 10 километрах от главного трубопровода, по которому с Востока на Запад идет 1 процент ежедневно добываемой в мире нефти. Пограничники ужесточают контроль, ведь, несмотря на договоренность о прекращении огня, на грузинской территории еще остаются войска. 'Они хотят создать в моей стране 'Чекпойнт-Чарли', ровно 20 лет спустя после падения Берлинской стены'. Ключевую роль в обеспечении мира сейчас играют наблюдатели Европейского Союза. Однажды мечта г-на Саакашвили еще может сбыться, и он увидит, как Грузия вступает в Евросоюз, хотя он и признает, что президентом может тогда уже не быть. 'В ближайшее время, членства в ЕС мы не дождемся'. Тем не менее, г-н Саакашвили считает, что будущее Грузии навеки связано с Западом. Грузия предоставила третий по величине воинский контингент в Ирак, на еще одну вызывающую споры войну. 'Ощущение, что Америка или Запад становятся слабее, не облегчает нам жизнь', - говорит он.
Федор Достоевский: Дневник писателя Парадоксалист Кстати, насчет войны и военных слухов. У меня есть один знакомый парадоксалист. Я его давно знаю. Это человек совершенно никому не известный и характер странный: он мечтатель. Об нем я непременно поговорю подробнее. Но теперь мне припомнилось, как однажды, впрочем уже несколько лет тому, он раз заспорил со мной о войне. Он защищал войну вообще и, может быть, единственно из игры в парадоксы. Замечу, что он «статский» и самый мирный и незлобивый человек, какой только может быть на свете и у нас в Петербурге. – Дикая мысль, – говорил он, между прочим, – что война есть бич для человечества. Напротив, самая полезная вещь. Один только вид войны ненавистен и действительно пагубен: это война междоусобная, братоубийственная. Она мертвит и разлагает государство, продолжается всегда слишком долго и озверяет народ на целые столетия. Но политическая, международная война приносит лишь одну пользу, во всех отношениях, а потому совершенно необходима. – Помилуйте, народ идет на народ, люди идут убивать друг друга, что тут необходимого? – Всё и в высшей степени. Но, во-первых, ложь, что люди идут убивать друг друга: никогда этого не бывает на первом плане, а, напротив, идут жертвовать собственною жизнью – вот что должно стоять на первом плане. Это же совсем другое. Нет выше идеи, как пожертвовать собственною жизнию, отстаивая своих братьев и свое отечество или даже просто отстаивая интересы своего отечества. Без великодушных идей человечество жить не может, и я даже подозреваю, что человечество именно потому и любит войну, чтоб участвовать в великодушной идее. Тут потребность. – Да разве человечество любит войну? – А как же? Кто унывает во время войны? Напротив, все тотчас же ободряются, у всех поднят дух, и не слышно об обыкновенной апатии или скуке, как в мирное время. А потом, когда война кончится, как любят вспоминать о ней, даже в случае поражения! И не верьте, когда в войну все, встречаясь, говорят друг другу, качая головами: «Вот несчастье, вот дожили!» Это лишь одно приличие. Напротив, у всякого праздник в душе. Знаете, ужасно трудно признаваться в иных идеях: скажут, – зверь, ретроград, осудят; этого боятся. Хвалить войну никто не решится. – Но вы говорите о великодушных идеях, об очеловечении. Разве не найдется великодушных идей без войны? Напротив, во время мира им еще удобнее развиться. – Совершенно напротив, совершенно обратно. Великодушие гибнет в периоды долгого мира, а вместо него являются цинизм, равнодушие, скука и много-много что злобная насмешка, да и то почти для праздной забавы, а не для дела. Положительно можно сказать, что долгий мир ожесточает людей. В долгий мир социальный перевес всегда переходит на сторону всего, что есть дурного и грубого в человечестве, – главное к богатству и капиталу. Честь, человеколюбие, самопожертвование еще уважаются, еще ценятся, стоят высоко сейчас после войны, но чем дольше продолжается мир – все эти прекрасные великодушные вещи бледнеют, засыхают, мертвеют, а богатство, стяжание захватывают всё. Остается под конец лишь одно лицемерие – лицемерие чести, самопожертвования, долга, так что, пожалуй, их еще и будут продолжать уважать, несмотря на весь цинизм, но только лишь на красных словах для формы. Настоящей чести не будет, а останутся формулы. Формулы чести – это смерть чести. Долгий мир производит апатию, низменность мысли, разврат, притупляет чувства. Наслаждения не утончаются, а грубеют. Грубое богатство не может наслаждаться великодушием, а требует наслаждений более скоромных, более близких к делу, то есть к прямейшему удовлетворению плоти. Наслаждения становятся плотоядными. Сластолюбие вызывает сладострастие, а сладострастие всегда жестокость. Вы никак не можете всего этого отрицать, потому что нельзя отрицать главного факта: что социальный перевес во время долгого мира всегда под конец переходит к грубому богатству. – Но наука, искусства – разве в продолжение войны они могут развиваться; а это великие и великодушные идеи. – Тут-то я вас и ловлю. Наука и искусства именно развиваются всегда в первый период после войны. Война их обновляет, освежает, вызывает, крепит мысли и дает толчок. Напротив, в долгий мир и наука глохнет. Без сомнения, занятие наукой требует великодушия, даже самоотвержения. Но многие ли из ученых устоят перед язвой мира? Ложная честь, самолюбие, сластолюбие захватят и их. Справьтесь, например, с такою страстью, как зависть: она груба и пошла, но она проникнет и в самую благородную душу ученого. Захочется и ему участвовать во всеобщей пышности, в блеске. Что значит перед торжеством богатства торжество какого-нибудь научного открытия, если только оно не будет так эффектно, как, например, открытие планеты Нептун. Много ли останется истинных тружеников, как вы думаете? Напротив, захочется славы, вот и явится в науке шарлатанство, гоньба за эффектом, а пуще всего утилитаризм, потому что захочется и богатства. В искусстве то же самое: такая же погоня за эффектом, за какою-нибудь утонченностью. Простые, ясные, великодушные и здоровые идеи будут уже не в моде: понадобится что-нибудь гораздо поскоромнее; понадобится искусственность страстей. Мало-помалу утратится чувство меры и гармонии; явятся искривления чувств и страстей, так называемые утонченности чувства, которые в сущности только их огрубелость. Вот этому-то всему подчиняется всегда искусство в конце долгого мира. Если б не было на свете войны, искусство бы заглохло окончательно. Все лучшие идеи искусства даны войной, борьбой. Подите в трагедию, смотрите на статуи: вот Гораций Корнеля,[1] вот Аполлон Бельведерский,[2] поражающий чудовище... – А Мадонны, а христианство? – Христианство само признает факт войны и пророчествует, что меч не прейдет до кончины мира: это очень замечательно и поражает. О, без сомнения, в высшем, в нравственном смысле оно отвергает войны и требует братолюбия. Я сам первый возрадуюсь, когда раскуют мечи на орала. Но вопрос: когда это может случиться? И стоит ли расковывать теперь мечи на орала? Теперешний мир всегда и везде хуже войны, до того хуже, что даже безнравственно становится под конец его поддерживать: нечего ценить, совсем нечего сохранять, совестно и пошло сохранять. Богатство, грубость наслаждений порождают лень, а лень порождает рабов. Чтоб удержать рабов в рабском состоянии, надо отнять от них свободную волю и возможность просвещения. Ведь вы же не можете не нуждаться в рабе, кто бы вы ни были, даже если вы самый гуманнейший человек? Замечу еще, что в период мира укореняется трусливость и бесчестность. Человек по природе своей страшно наклонен к трусливости и бесстыдству и отлично про себя это знает; вот почему, может быть, он так и жаждет войны, и так любит войну: он чувствует в ней лекарство. Война развивает братолюбие и соединяет народы. – Как соединяет народы? – Заставляя их взаимно уважать друг друга. Война освежает людей. Человеколюбие всего более развивается лишь на поле битвы. Это даже странный факт, что война менее обозляет, чем мир. В самом деле, какая-нибудь политическая обида в мирное время, какой-нибудь нахальный договор, политическое давление, высокомерный запрос – вроде как делала нам Европа в 63-м году – гораздо боле обозляют, чем откровенный бой. Вспомните, ненавидели ли мы французов и англичан во время Крымской кампании?[3] Напротив, как будто ближе сошлись с ними, как будто породнились даже. Мы интересовались их мнением об нашей храбрости, ласкали их пленных; наши солдаты и офицеры выходили на аванпосты во время перемирий и чуть не обнимались с врагами, даже пили водку вместе. Россия читала про это с наслаждением в газетах, что не мешало, однако же, великолепно драться. Развивался рыцарский дух. А про материальные бедствия войны я и говорить не стану: кто не знает закона, по которому после войны все как бы воскресает силами. Экономические силы страны возбуждаются в десять раз, как будто грозовая туча пролилась обильным дождем над иссохшею почвой. Пострадавшим от войны сейчас же и все помогают, тогда как во время мира целые области могут вымирать с голоду, прежде чем мы почешемся или дадим три целковых. – Но разве народ не страдает в войну больше всех, не несет разорения и тягостей, неминуемых и несравненно больших, чем высшие слои общества? – Может быть, но временно; а зато выигрывает гораздо больше, чем теряет. Именно для народа война оставляет самые лучшие и высшие последствия. Как хотите, будьте самым гуманным человеком, но вы все-таки считаете себя выше простолюдина. Кто меряет в наше время душу на душу, христианской меркой? Меряют карманом, властью, силой, – и простолюдин это отлично знает всей своей массой. Тут не то что зависть, – тут является какое-то невыносимое чувство нравственного неравенства, слишком язвительного для простонародия. Как ни освобождайте и какие ни пишите законы, неравенство людей не уничтожится в теперешнем обществе. Единственное лекарство – война. Пальятивное,[4] моментальное, но отрадное для народа. Война поднимает дух народа и его сознание собственного достоинства. Война равняет всех во время боя и мирит господина и раба в самом высшем проявлении человеческого достоинства – в жертве жизнию за общее дело, за всех, за отечество. Неужели вы думаете, что масса, самая даже темная масса мужиков и нищих, не нуждается в потребности деятельного проявления великодушных чувств? А во время мира чем масса может заявить свое великодушие и человеческое достоинство? Мы и на единичные-то проявления великодушия в простонародье смотрим, едва удостоивая замечать их, иногда с улыбкою недоверчивости, иногда просто не веря, а иногда так и подозрительно. Когда же поверим героизму какой-нибудь единицы, то тотчас же наделаем шуму, как перед чем-то необыкновенным; и что же выходит: наше удивление и наши похвалы похожи на презрение. Во время войны все это исчезает само собой, и наступает полное равенство героизма. Пролитая кровь важная вещь. Взаимный подвиг великодушия порождает самую твердую связь неравенств и сословий. Помещик и мужик, сражаясь вместе в двенадцатом году, были ближе друг к другу, чем у себя в деревне, в мирной усадьбе. Война есть повод массе уважать себя, а потому народ и любит войну: он слагает про войну песни, он долго потом заслушивается легенд и рассказов о ней... пролитая кровь важная вещь! Нет, война в наше время необходима; без войны провалился бы мир или, по крайней мере, обратился бы в какую-то слизь, в какую-то подлую слякоть, зараженную гнилыми ранами... Я, конечно, перестал спорить. С мечтателями спорить нельзя. Но есть, однако же, престранный факт: теперь начинают спорить и подымают рассуждения о таких вещах, которые, казалось бы, давным-давно решены и сданы в архив. Теперь это все выкапывается опять. Главное в том, что это повсеместно.
Че, сказать больше нечего? Катись и далее по наклонной, одумываться потом будет поздно.
А ты лучше думай не о грязных делах, а о своем спасении. Ты лучше думай о том, что Богу сказать. Серьезно. А то за этими страстями и не заметишь как смерть придет и ты останешься вне тела своего с полным букетом этого негатива.
Молись Богу Юдя и не суйся в полтику и тогда сердце рваться не будет. Видимо тебе самой хочется чтобы оно рвалось, характер такой наверное.
Вот недоумки-то, акции устраивают, как будто в силах что-либо изменить. Или им просто дома не сидится - дай поскандалить.
Попробуйте догадаться - когда и кем были сказаны приводимые ниже оскорбительные и богохульные слова о Православной Церкви, о священниках, об Иисусе Христе. Задача перед вами стоит непростая, так что хотя бы попробуйте сказать, где высказывались большевики, а где - демократы. Где - воинствующие безбожники двадцатых годов, а где - свободолюбивые “общечеловеки”, и есть ли между ними разница? Мы, например, еще на заре перестройки заявляли: “Демократы - верные продолжатели дела Ленина”. Мы не ошиблись. Ответы на “викторину” будут даны после опроса. (Орфография сохранена) 1. “Церковь как институт - самое яркое, зримое и доказательное воплощение “дьявола”, т.е. Зла на планете. Христианские священники благословляют паству на убийства не только инаковерующих, но и своих же собратьев во Христе. Отрадно, что люди пока еще восприимчивы к борьбе со Злом, отходят от церковных организаций и думают о Боге сами, без посредников... Думаю, что ничего “боговдохновенного” в РПЦ нет. Полный застой, даже тупик в нравственно-религиозных исканиях, вернее, полное отсутствие оных. Никакого миссионерства, мученичества за веру. Русская православная церковь сегодня - это ненависть к любому инакомыслию; апелляция к подлой российской государственной силе против иных конфессий; соглашательство с любыми подлостями и подлецами ради своих меркантильных выгод, это армейски строгая обрядность и чинопочитание; любая, порой и коммерческая деятельность, сокрытие любыми способами скандалов и преступлений среди клира; полное отсутствие интереса к собственно религиозным, богословским проблемам современной жизни..” 2. “Православная церковь - “злая секта”, ненавидящая свободомыслие, проникнутая духом торгашества, ненавистью к свободе... Это взгляд на Православие со стороны. А я в нем живу уже третий десяток лет и ничего не могу возразить. Более того, именно потому, что я внутри Православия, я могу еще многое к этим обличениям добавить...” 3. “...Теперь я вижу, что попы не любят праведников. Да оно и понятно: раз мы все станем праведниками, попам нечего будет делать и придется закрыть свои лавочки-церкви. В поповских интересах, - чтобы зло не исчезло из мира, ибо только оно является источником их доходов”. 4. “Попик в старомодном, с Византии еще привезенном одеянии, махая кадилом, бормочет на одряхлевшем, давно в народе забытом языке молитвы, проповедует примитивные, для многих людей просто смешные, банальные истины... Там, в кадильном дыму, проповедуется покорность и смирение, все время звучит слово - раб; в душной казарме, этой узаконенной тюрьме, где уставом, где кулаком и пулей вбиваются в человека подчинение и покорность”. 5. “Старый мир высокою ценою оплачивал услуги попов. Он дорого заплатил бы за возможность забить в мозги всем трудящимся эту мысль: “Счастье от бога. Если хочешь счастья, перестань бороться, ибо с богом борьба невозможна: он всемогущ. Если хочешь счастья, - молись...”. 6. “Без зазрения совести они ковыряются своими нечистыми пальцами в людских душах... Их ненависть к “миру сему” безгранична, по ним, чем для народа хуже - тем лучше...” 7. “А голос церкви христовой в этом диком, зверином вое “взбесившихся собственников” раздавался особенно пронзительно. С давних времен церковь божия оберегала народ от просвещения”. 8. “...Каждый день я вижу, как невеселые мамы в темных платочках и длинных темных юбках ведут в православную гимназию таких же невеселых девочек, тоже в платочках и длинных юбках... Мысль отгородиться от государства насыпным валом местечковых проблем тешит самолюбие “масонов в черных халатах”... Они завсегдатаи дурно пахнущих патриотических тусовок... они страшно вредят русской идее... они неграмотны и глупы, а главное - на них кровь Христова”. 9. “И всякий раз, когда церковь слышала разговоры о народном просвещении, она с выражением зоологически-свирепой ярости скалила свои хищные зубы. В тысячах экземпляров распространяла среди народа свои подлые “листочки” и омерзительные воззвания, в которых говорилось: «Равенство можно получить только через Христа; только тот, кто согласится быть последним на земле, сравняется с первым на небе». Но, верные заветам Ильича, мы с презрением отвергли гнусные советы мракобесов и последовали указаниям вождя”. 10. “Одна из наиболее пагубных вещей для России - православная церковь, темная, нетерпимая, стремящаяся к власти. Не случайно все попытки раскола в этой церкви были выжжены огнем”. 11. “Про кровавую миссию церкви социал-демократический депутат Сурков с трибуны 3-й Государственной думы сказал, что отцы церкви “Освятили и своим словом и своим молчанием намыленную веревку, расстрелы, плахи, виселицы, палачей”. 12 .”Христа всегда сопровождали 12 здоровенных лбов, некоторые из которых были вооружены”. 13. “Мы должны помнить и то, что мракобесная, религиозная идеология до сих пор влияет на семейный быт, поддерживает отсталые взгляды на женщину, что еще сегодня в религиозных семьях детей воспитывают в религиозном духе, враждебном научному мировоззрению”. 14. “Проходя рядом с новопостроенным храмом Христа Спасителя, я услышал из репродукторов на площади странный лающий голос. По интонациям он удивительно напоминал гитлеровские речи из военной хроники перед возбужденными берлинскими толпами. Голос звал к крестовому походу против врагов веры и страны нашей. Это в храме проповедь. Православная церковь перешла в наступление... Она уже вернула себе почти все былые владения, выбросив на улицу библиотеки и клубы...
Реакция нервного центра
Кнут и наперсток
и как, давно собираетесь?