Елена

Когда-то встарину из-за Елены
Была война. Ахейские мужи,
Смахнув с усов хмельную браги пену,
Отважно шли на вражьи рубежи.

Где ты теперь, Елена? Где ты, Троя?..
Лужков воскликнул: "Я ведь говорил,
Что это все не стоит геморроя!",
И сам себе Елену сотворил.

Когда-то встарь, давно, из-за Елены...

Когда-то встарь, давно, из-за Елены
Была война. Ахейские мужи,
Смахнув с усов хмельную браги пену,
Отважно шли на вражьи рубежи.

Где ты теперь, божественная Троя?
Елена где? Бойцов любовный пыл?
Лужков решил: "Не стоит геморроя!",
И сам себе Елену сотворил.

Былое и Думы

Президент с премьером вкупе первым все слова сказал,
На советском хладном трупе ритуально отплясал,
Конституцию исправил, отклоненья осудил,
Чернь по росту в строй поставил, и Историю закрыл.

Не бывало ни в новейших, ни в древнейших времанах:
Демократию, как гейшу, притащил в Россию, нах!
Все, что б в корчах ни придумал самый бойкий либерал,
Заболтать успел он в Думах и к Былому приписал!

Вы самоучка?

Нет, наша жисть меня учила,
Поодаль ножками сучила
Всегда и в радости, и в грусти...
Даст бог, когда-нибудь отпустит.

Маримор

Уставившись влажным мечтательным взором
В широкоформатный цветной монитор,
Я видел овеянный нашим позором
Набитый врагами ночной Маримор.

И в реве трибун, среди мата и свиста,
Сквозь тел чехарду и голов частокол
Не шел сучий мяч от ноги футболиста
Во вражьи ворота в тот вечер, не шел!

И даже богатый, как Крез, Абрамович
С библейской печалью на русском лице
Сурово содвинул красивые брови,
Стараяась не думать о страшном конце.

В подвалах Лубянки потом разберутся,
А ныне я твердо уверен в одном:
Мы гордо омоем футбольные бутсы,
Нет, блин, не в Индийском - в сортире родном!

Ликует росс...

Ликует росс, имперской грёзы пленник,
Огнем и златом покорен Кавказ,
Притих калмык, чеченец на коленях,
Осмеян лях, унижен англосакс.

Но Третий Рим, как и его предтеча,
Погиб, и на краю календаря
Все громче шум иных племен, наречий,
Подземный гул другого словаря.

Где ты, Царьград, где дух Петров, где русский
Звериный ум, коварство - где оно?
О, простота! Грядущему моллюску,
Как сказано, уже готово дно.

Это я, cobra, aka cobra-submarina

Сидел с бутылкой над арыком...

Сидел с бутылкой над арыком,
Узбечки прыгали в пыли,
А в небе с гиканьем и криком
Летели клином журавли.

Куда пернатые летели
От нашей жизни красоты,
На юг, в престижные бордели,
На север, в царство мерзлоты?

А, может, просто так кружили
От скуки, кто их, птиц, поймет?
Они не мы. В них нет извилин,
В них только гордость и полет.

Рассветало. Моросило...

Рассветало. Моросило. Веял легкий ветерок,
Разносило по России приглушённый матерок.
И дворовая шалава, и весёлая братва,
И районная управа, и губернский голова,

И художники в запое, и менты в кругу семьи,
И рабочие в забое, и родители с детьми,
И столпы капитализма, и мундиры в орденах,
И пейзане в чёрных избах, и дворяне в теремах,

И свидетели застоя, и защитники земли
Наше время непростое выражали как могли.
Я один не выражался, только скалился и ржал,
Так как здорово нажрался и с трудом соображал.

Моя бы воля - всех, кто пьет...

Моя бы воля - всех, кто пьет
В Москве идейно чуждый виски,
Я бы поставил на учет,
Обрезал и лишил прописки.