Речь Брейвика, произнесённая им в суде, греет душу не только откровенным наци, но и многим представителям либеральной и консервативной общественности. На самом деле его идеология примерно тождественна идеологии таких мыслителей, как Юлия Латынина, - с некоторыми вкраплениями Навального, Крылова и Дугина. Если брать украинские реалии, то Брейвик - это озверевший нацдем, дошедший до логического конца в своих рассуждениях.

Попробую очень перечислить основные тезисы норвежского тамплиера и ответить на каждый из них:
1) Европа разрушается из-за притока эмигрантов.
Европа всегда строила свое благополучие за счет колоний. Богатство Европы - это во многом награбленное богатство, и грабеж продолжается и сейчас, правда, в несколько иной форме (см. пункт 2). Приток эмигрантов - не более чем оборотная сторона этой политики. Мультикультурализма не существует, под этим словом прячется желание загнать чужаков в гетто, если не географическое, то культурное и информационное. Кризис мультикультурализма заключается в том, что гетто начинает бродить и выплескиваться наружу. Что неудивительно.

2) Экономика подтачивается из-за того, что производство переносится в более бедные страны, а государство тратит ресурсы на социальную сферу
Экономический кризис (будь то кризис банковский, ипотечный или какой угодно другой) всегда можно свести к банальному кризису перепроизводства, неизлечимой и смертельной болезни рыночной экономики. Увязывать кризис и расходы на социалку - всё равно что увязывать слепоту и мастурбацию. Перенос производства в бедные страны - не более чем попытка сохранить конкурентоспособность. Товар, произведенный в Китае, стоит во много раз дешевле за счет того, что местные жители работают за еду. Это как раз совсем не "культур-марксистская", а чисто рыночная философия. Покупать там, где дешевле, продавать там, где дороже. Десяток бесправных работников из нищей страны выгоднее, чем один знающий свои права рабочий из сытой Норвегии. Нет никакого заговора закулисы, просто бизнес.

3) Разрушаются традиционные ценности, традиционная семья и вообще все традиционное.
Да, разрушаются. И как ни парадоксально, форпостом этих ценностей в мире является именно радикальный ислам. Здесь Брейвик противоречит сам себе: по сути он критикует исламистов за то, что они покушаются на завоевания того самого "культур-марксизма", который сам же Брейвик и видит своим главнейшим врагом.

4) Консерваторам затыкают рот, они не могут говорить о своих убеждениях публично.
Меркель и Саркози, крупнейшие политики Европы, публично заявляют о "кризисе мультикультурализма". Мигрантов депортируют, попасть в Европу сегодня - это нетривиальная задача. Заявить о своей национальной нетерпимости (замаскировав её под "консерватизм", традиционные "ценности") легко, и консервативные партии играют на этом. Заявить о своём неприятии частной собственности и рынка практически нереально. Левые взгляды (действительно левые, а не социал-демократическая питательная кашица) находятся под негласным запретом. В Германии вы не сможете устроиться на работу в вуз, не подписав бумагу, в которой отмежевываетесь от членства в "экстремистских организациях", в число которых входят также синдикалистские профсоюзы и антифашистские объединения. Любое, даже вербальное покушение на институт государства рано или поздно закончится более тесным знакомством с местной "антиэкстремистской" полицией. Разница между "социал-демократами" и консерваторами сглаживается, радикалы же не допускаются в политическое поле. Цензура носит центристский характер, но центристы стоят на рыночных и в той или иной мере патриотических принципах. А это значит, что они поглядывают вправо. Брейвик не столько враг существующей политико-экономической системы, сколько излишне ретивый её защитник.

Примерно так.

Считаю необходимым обратить внимание на некоторые сомнительные обстоятельства в обвинениях колумниста многих ресурсов Юлии Латыниной в адрес составителей списка политзаключенных, утвержденного Оргкомитетом митинга 4 февраля.

В своем комментарии она сочла возможным поставить под сомнение политический характер обвинений в адрес офицеров Аракчеева и Худякова, приговоренного сегодня Тверским районным судом Москвы к 12 годам заключения Дмитрия Барановского (РАТЕП и «Справедливость») и Ивана Белоусова, обвиненного в организации взрыва заряда на Манежной площади вечером 27 декабря 2007 года. Необходимо отметить, что Латынина в своем комментарии упустила ряд важнейших обстоятельств, существенно меняющих оценку ситуации.

Аракчеева и Худякова дважды оправдывал суд присяжных, причем вовсе не по мотивам исполнения ими приказа и т.п. Исследования на полиграфе не выявили вины Аракчеева. Лишение Аракчеева, как и затем бывшего сенатора Изместьева, возможности предстать перед судом присяжных уже указывает на наличие политического заказа.

Говоря о деле Дмитрия Барановского, Латынина упоминает замечательный факт – якобы вымогательство им у подмосковного министра 22,5 млн долларов США. То, что госчиновник обладает многомиллионным состоянием, само по себе должно служить основанием для его уголовного преследования.

Но самое нелепое «доказательство» было предложено по делу студента Белоусова. Во-первых, он никогда не входил в Национал-социалистическую организацию «Север». В ином случае приговор ему был бы куда суровей. Белоусов только ходил на полуподпольные идеологические семинары. В моменту обвинения он от правоэкстремистских кругов отошёл, но на «заметке» в спецслужбах остался. Во-вторых, имеющиеся в нашем распоряжении материалы ставят под большое сомнение доказательства обвинения в отношении якобы организаторов взрыва на Манежной площади. Это событие произошло в момент обострения политического противостояния в Москве, когда после Марша несогласных в конце ноября десятки оппозиционеров, в том числе лидеры, оказались под административным арестом и изоляторы ежедневно пикетировались. В этих условиях теракт, который можно приписать правым националистам, мог показаться выгодным для запугивания дестабилизацией и «русским фашизмом».

Но самое важное - экспертиза видеосъемки, якобы изображающая момент закладки Белоусовым и Скляром взрывпакета, проведенная экспертами-криминалистами МВД(!), не только констатирует невозможность идентифицировать обвиняемых - она дает основания поставить принципиальный вопрос о постоянном контроле спецслужб за происходившим. Взрыв произошел около 18 часов 27 декабря 2007 года. Информация с видеокамеры была снята и сохранена в 17.30 (это обозначилось как время создания файла). Круг лиц, которые могли получить быстрый доступ к памяти камер видеонаблюдения за площадью, очевиден. Понятно и почему «разоблачающая террористов» информация была снята за несколько минут до взрыва – после взрыва диск был бы тут же изъят (милицией, ФСБ или ФСО).

Вот на такие факты и надо обращать внимание, анализируя возможность политического заказа у осужденных.

Если бы я не была адвокатом Таисии Осиповой и не знала досконально ее дело, то после выступления Юлии Латыниной на «Эхе Москвы» я решила бы, что Таисия Осипова – наркоманка, торговка наркотиками, живущая не с мужем, а с каким-то наркоманом, которая пытается подать себя как жертву политических репрессий. Видимо, такого мнения Латынина и добивалась. Ее текст очень напоминает релиз пресс-центра МВД по делу Таисии Осиповой – по сути одно и то же. Я считаю, что не только по-журналистски некорректно, но и по-человечески неправильно.

Латынина жалуется, что долго не могла получить обвинительное заключение и приговор. Хочу пояснить, почему я как адвокат стараюсь не давать никаких судебных документов из дела, тем более когда идет судебное следствие.

Адвокат несет уголовную ответственность за разглашение материалов из уголовного дела в ходе предварительного следствия в порядке ст. 310 УК. В ходе судебного следствия адвокат использует доказательства по уголовному делу для выстраивания линии защиты с подзащитным, поэтому представление любых доказательств из материалов дела на публичное обозрение является разглашением адвокатской тайны и адвокат несет за это ответственность, вплоть до лишения статуса. Считаю неэтичным размещение в СМИ и предоставление их представителям процессуальных документов обвинительного характера в то время, когда подзащитный вину не признает, поскольку в силу некомпетентности восприятие данных документов может быть необоснованно неоднозначным. Наглядный пример – интерпретация Юлии Латыниной.

Я понимаю так, что Латынина, ссылаясь на обвинительное заключение и приговор суда, пыталась преподнести это как объективное журналистское расследование на основе документов. Но это попытка с негодными средствами: очевидно, что она не знает всех обстоятельств уголовного дела, не обладает знаниями для объективной оценки этих документов.

Обвинительное заключение составляется следствием на основе добытых ими доказательств, оценка которым дается в суде. То есть в этом документе указано, почему следствие считает, что совершено преступление; позиция стороны защиты в нем не представлена. К тому же на стадии следствия Таисия вообще не давала показаний: такова была ее позиция и ее адвоката, который был на следствии. Что касается приговора, поскольку он обвинительный, то доводы защиты в нем представлены не в полном объеме. По моим оценкам, в приговоре была упомянута только одна десятая часть наших аргументов. Кроме того, замечу, что в ходе судебного процесса мы заявили 56 ходатайств, из них удовлетворено было шесть.

Латынина в своем изложении постоянно перескакивает с обвинительного заключения на приговор, с приговора на обвинительное заключение. Такой подход некорректен и говорит о том, что человек совершенно не разобрался в полученных документах, не понял их сути и назначения. Я уж не говорю о тех выражениях, которые она использует при характеристике Таисии, – это просто за пределами элементарного человеческого приличия.

Ни в обвинительном заключении, ни в приговоре, на которые ссылается Латынина, ни о каких взаимоотношениях между Мандриком и Осиповой ничего не говорится. Свидетель Мандрик появился в деле в ходе судебного следствия, когда выяснилось, что при обыске в доме Осиповой велась видеосъемка. При просмотре видео в доме увидели человека, который не был включен в протокол обыска и о котором не говорил никто из свидетелей стороны обвинения. В связи с этим свидетелей пришлось допрашивать дважды, и сторону защиты возмутило, что оба раза они давали противоречивые по содержанию показания. При первом допросе они говорили, что в протоколах обыска все написано правильно, а на втором вспомнили про Мандрика, находившегося в доме.

В компетенцию суда в рамках уголовного дела не входит выяснение того, кто с кем в каких отношениях находится. Это не относится к предмету уголовного расследования, поэтому этого и не могло быть в процессуальных документах. Когда журналистка строит на эту тему свои предположения и оглашает их, это не свидетельствует о ее объективности и позволяет думать, что она преследует какие-то посторонние цели. Между тем позиция стороны защиты основана прежде всего на том, что способы, использованные для привлечения Таисии Осиповой к уголовной ответственности, были незаконны.

На стадии судебного следствия в деле появился документ, в котором было указано, что у Таисии опийная наркомания второй степени и гепатит «С». Эта справка была выдана медицинским учреждением СИЗО, где содержалась Таисия, без какого-либо медицинского, в том числе наркологического, освидетельствования и без анализов.

Сторона защиты очень долго добивалась, чтобы в отношении Осиповой было проведено медицинское освидетельствование. Только благодаря настойчивости адвоката Натальи Шапошниковой по решению Ленинского районного суда Смоленска было проведено медицинское освидетельствование. По его результатам диагнозы «опийная наркомания» и гепатит «С» не нашли подтверждения. В приговоре результаты медицинского освидетельствования в этой части не отражены. Не может же гепатит «С» вот так ниоткуда появиться и в никуда исчезнуть.

Латынина, видимо, пытается доказать, что никакой политики в деле нет. В приговоре суд лишь вскользь упоминает об этом, моих доводов, изложенных в прениях, в приговоре нет. Поэтому я хочу сказать, что политическая тема в данном уголовном деле появилась не из вымыслов стороны защиты или Сергея Фомченкова. Политическая мотивация возбуждения уголовного дела появилась с подачи оперативных сотрудников центра «Э», которые говорили об этом в своих показаниях на следствии и в суде. Это также видно из документов, представленных в суд стороной обвинения, где указано, что по имеющейся оперативной информации Таисия Осипова получает деньги от своего супруга Сергея Фомченкова, на которые покупает наркотики, а на средства от сбыта наркотиков финансирует деятельность запрещенной в стране партии «Другая Россия».

Об этом оперативные сотрудники говорили Таисии при проведении обыска в доме Осиповой, о чем она говорила в суде. По ходу обыска она спросила оперативного сотрудника: «Когда этот спектакль прекратится?». Он ответил: «Когда твой муж приедет, тогда спектакль и прекратится».

Плюс к этому во время обыска был изъят ноутбук, в отношении которого была назначена экспертиза. Перед экспертами были поставлены вопросы о наличии в данном ноутбуке информации о деятельности партии «Другая Россия». Если обыск проводился с целью поиска наркотиков, то на каком основании следователь назначил экспертизу относительно содержащейся на нем информации о деятельности партии «Другая Россия»? Почему предварительное следствие по данному уголовному делу вели сотрудники центра «Э»? В России есть целое подразделение ФСКН, которое специализируется по делам о наркотиках. На каком основании оперативными сотрудниками при проведении обыска были похищены книги Лимонова, о чем говорила Таисия Осипова в суде?

Стороной обвинения в суд были представлены в суд четыре постановления суда о разрешении прослушивания телефона Осиповой начиная с 31 января 2010 года. Практически почти целый год слушали Таисию, вплоть до момента задержания. При этом в материалах дела есть только один фрагмент записи телефонного разговора от 6 сентября 2010 года. При этом Таисии вменяются эпизоды от 27 и 29 октября и от 16 и 23 ноября 2010 года. Какое отношение сентябрьская аудиозапись имеет к обстоятельствам дела? Сотрудники Брянской лаборатории судебных экспертиз отождествить голос на записи с голосом Таисии Осиповой не смогли. Сторона защиты рассматривает это доказательство стороны обвинения как недопустимое. Фактически неизвестно, кто вещает на этой аудиозаписи. В деле нет детальной расшифровки этого фрагмента разговора – просто переписаны фразы, из которых непонятно, кому принадлежит голос, о чем идет речь.

Сторона защиты ставит под сомнение правомерность проведения такого количества «контрольных закупок» по уголовному делу в отношении Осиповой и расценивает их как провокацию. В этих мероприятиях центра «Э» участвовали одни те же лица (закупщики, понятые, свидетели). Если правоохранительные органы работают с целью пресечения преступлений, достаточно было одной закупки. Зачем их было проводить четыре? Вероятно, это было сделано для того, чтобы набрать нужный объем героина, чтобы статья была потяжелее, срок побольше.

Совершенно непонятно, почему были «засекречены» свидетели. По закону это делается, если есть реальная угроза их жизни, здоровью или имуществу в связи с дачей ими показаний. Кому могла угрожать Таисия? Доказательств наличия опасности жизни, здоровью и имуществу засекреченных свидетелей в деле нет. Версия Латыниной в этой части со ссылкой на некоего Ройзмана является абсолютно несостоятельной.

Довод Латыниной о том, почему же Таисия, зная о предполагаемой провокации со слов Ховренковой, не подняла шум, имеет очень простое объяснение, о чем она говорила в суде. Она просто не верила, что все это реальные факты, расценивала это как сплетни и слухи и никак не предполагала, что все это перерастет в уголовное дело.

Отдельно хотелось бы сказать о биллингах телефонных переговоров свидетелей и понятых, якобы присутствовавших при проведении контрольных закупок. Сторона защиты заявила ходатайство о предоставлении биллинга телефонов, указанных в процессуальных документах лиц. По результатам предоставленной распечатки телефонных соединений стало очевидно, что во время закупок понятые не находились в месте проведения процессуальных действий, а перемещались – это фиксировали разные базовые станции компаний, абонентами которых являлись понятые и свидетели. Именно с этого момента у защиты появились сомнения относительно правомерности оперативных мероприятий в форме «контрольной закупки» и вообще факта их проведения.

В ноябре 2011 года суд стал активно вызывать представителей технических служб всех компаний-операторов мобильной связи для дачи пояснений относительно телефонных соединений. Они давали противоречивые показания, но все подтвердили что фиксация телефонных соединений разными базовыми станциями может свидетельствовать о перемещении абонента исходя из сведений о телефонных соединениях и СМС сообщениях можно определить примерное местонахождение абонента.

Страшно, что в такой ситуации, какая случилась у Таисии Осиповой, может оказаться каждый человек. И тут дело не столько в политической составляющей, а в том какие методы используются для привлечения к уголовной ответственности. Дела по наркотикам очень распространены, они используются в разных ситуациях, схемы по ним отработаны, и оперативники, принимающие участие в этих схемах, чувствуют себя безнаказанными.

Показательной в материалах уголовного дела является характеристика, которую якобы написал на Таисию участковый Писарев. В ней дается крайне негативная характеристика Осиповой, по которой можно предположить, что у нее дома действительно может быть «наркопритон». Сторона защиты ходатайствовала о вызове участкового в качестве свидетеля. В судебном заседании он пояснил, что на момент написания характеристики уже не работал участковым на той территории, не писал такой характеристики и подпись не его, хотя фамилия и инициалы указаны верные. То есть следствие спокойно приобщило к материалам дела сфальсифицированный документ. Где гарантия, что все остальные документ достоверны? По закону все сомнения должны толковаться в пользу обвиняемого.

Для того чтобы знать это уголовное дело, надо было быть в процессе, изучать документы, присутствовать на судебных заседаниях. Из журналистов на каждом заседании была только Дженни Курпен, которая все видела, собирала информацию и писала об этом деле. Она действительно все знает и может говорить о деле Осиповой аргументированно.

Юлия Латынина изучила обвинительное заключение, составленное стороной обвинения, приговор, в котором указаны в основном доводы обвинения, и на этом основании провела «объективное журналистское расследование». К стороне защиты за комментариями она не обращалась.

Если бы Таисия Осипова была осуждена за пиратство (в сомалийском, а не в компьютерном смысле) или за жестокое отношение к своей корове, говорить об ее деле было бы, наверное, трудней: практики по таким делам нет, так что предмет и специфика доказывания не отработаны. Но Осипова осуждена за наркотики, которые якобы готовилась или покушалась продать. Как рассматриваются в судах и как должны рассматриваться такие дела, известно очень хорошо. По статье 228.1 УК (о распространении наркотиков) дел сотни тысяч. Известно, какие нарушения закона при производстве по этим делам типичны, на что сотворенное в приговоре закрывают глаза кассационные и надзорные инстанции.

И какие подходы рекомендует Верховный суд, обеспечивая единство судебной практики, как толкует он уголовный закон по делам о наркотиках, тоже известно. Хотя ВС по существу рассматривает всего 0,5% поступающих надзорных жалоб (остальные отфутболиваются), прошедших через судебно-бюрократическое сито достаточно для того, чтобы его позиция по антинаркотическим делам была ясна. Она сформулирована в сотнях определениях уголовной коллегии, десятках постановлений президиума и в специальном постановлении пленума от 15 июня 2006 года № 14. Эти решения воспроизводятся на уровне судов субъектов РФ, так что районные судьи, грамотея, более или менее усваивают волю своей вертикали и пространство лавирования между нею и государственным обвинением. Иными словами, судьи в подавляющем большинстве умеют на относительно законном основании слушать дела и выносить приговоры, не подставляя своих председателей и вместе с тем не портя показатели раскрываемости прокуратуре, полиции, наркоконтролю, где работают их коллеги – супруги, соседи, однокурсники, собутыльники.

Приговор Таисии Осиповой, постановленный судьей Заднепровского районного суда Смоленской области Евгением Николаевичем Дворянчиковым – опытным профессионалом, засудившим массу народа по одной из самых ходовых, конвейерных статей, – это странный приговор. Читаешь его (особенно если знаешь столько дел по наркотикам, что можно читать их с закрытыми глазами) - и не можешь отделаться от мысли, что перед тобой приговор оправдательный. Изложенная в нем позиция защиты выглядит намного убедительней доводов обвинения. Немаловажная часть представленных обвинением доказательств судом мотивированно отклонена (об этом ниже).

Очевидно при этом, что судья Дворянчиков заведомо не готов был решиться на оправдание Осиповой. И нет нужды объяснять почему. Он поступил так, как обычно поступают зажатые в угол судьи: неправильно квалифицировал вмененные подсудимой деяния, то есть дал требуемый обвинением (или теми, кто стоял за обвинением) срок, обеспечив себе индульгенцию тем, что приговор не сможет устоять по формальным основаниям. Дело рассматривалось судом с обвинительным уклоном, обвиняемая была удалена из судебного заседания при допросе двух основных свидетелей, ходатайства защиты отклонялись, в приговоре намешано много всякой лабуды – все это также основания для его отмены. Главное же в том, что обвинение было предъявлено по нескольким эпизодам покушения на сбыт и гособвинитель в процессе требовал именно такой квалификации - суд же признал Таисию Осипову виновной в приготовлении к сбыту.

(Читать полностью)

Пока напишу коротко, ибо надеюсь, что журналистка Юлия Латынина просто не разобралась в деле Таисии Осиповой.

Уголовное дело Таисии, в котором кроме "бла-бла-бла" оперов и аффилированных с ними персонажей нет вообще ничего доказывающего ее вину, стало для власти очередной политической занозой. Тем более на фоне прошедших в декабре акций, где помимо протеста против фальсификации выборов громко прозвучало требование освобождения политзаключенных, в том числе и Таисии.

Последовательно защищая свою жену, я в течение года старался описывать каждое судебное заседание по ее делу. Вот здесь наиболее полная подборка моих публикаций. Помимо этого есть целая серия репортажей на сайте группы "Война", посты в моем блоге на "Эхе Москвы" и пр.

На суд к Таисии приезжали разные люди, которые сами смогли составить свое мнение о процессе. Вот публикации по их впечатлениям: "Ее как заложницу посадили", "О деле Таисии Осиповой", "Суд обнаружил подлог в деле Таисии Осиповой и отложил судебное заседание". "Решение по Таисии Осиповой".

Все эти люди никогда не были знакомы с Таисией и не имеют отношения к партии "Другая Россия".

29 декабря 2011 года, в последний официальный рабочий день, ближе к полуночи, судья Заднепровского районного суда Смоленска Дворянчиков вынес Таисии Осиповой приговор - 10 лет лишения свободы.

6 января 2012 мне по электронной почте написала Юлия Латынина с просьбой ознакомить ее с обвинительным заключением и приговором, а также сообщить ей телефоны адвокатов. В ночь с 8 на 9 января (ранее не смог, так как у меня гостила на новогодних праздниках наша дочь Катрина) выслал Юлии эти тексты и телефоны, предложил прислать ей также необходимые протоколы судебных заседаний, и посоветовал ей самой связаться с адвокатами для объективного понимания общей картины. Таким образом, от первого моего контакта с Юлией до высылки ей документов прошло двое с половиной суток. Подробности же самой переписки с Юлией я изложил здесь.

14 января на сайте "Эха Москвы" были вывешены присланные мною документы: обвинительное заключение и приговор. Я сознательно выслал именно эти документы, отражающие точку зрения стороны обвинения, чтобы дальше можно было объективно обсуждать дело Таисии. Прочитав последовавшие комментарии, я убедился, что даже из мнения стороны обвинения (коим являются обвинительное заключение и приговор) прекрасно видны невиновность Таисии и признаки фальсификации уголовного дела.

В следующей своей передаче Юлия Латынина решила изложить свою интерпретацию дела Таисии. Выскажу свои возражения.

"А вот заключения и приговора на сайте нет". Текст приговора я сам получил лишь 6 января - это легко проверить по той ссылке на файлообменник, что я послал Юлии Леонидовне. И приговор, и обвинительное заключение я сам выслал Латыниной. До этого всем, кто просил, я предоставлял все документы по делу. С самим обвинительном заключением не проблема ознакомиться на милицейских сайтах. А те, кто желал разобраться в деле, приезжали на процесс и могли взять у адвокатов любые документы. И сейчас с этим нет проблем.

Далее.

"То есть нам предлагалось составить представление о деле исключительно со слов защитников. Это очень скверный признак, к сожалению, потому что каждый раз, когда я прошу адвоката дело, а он мне отвечает: "Знаете, ребят, мы сейчас сами вам все расскажем", - это означает, что дело нечисто".

Сама Юлия, к сожалению, не позвонила даже адвокатам и не связалась со мной после того, как я выслал ей приговор, что в принципе логично было сделать, если действительно есть желание объективно разобраться в деле.

"У меня почти 2 недели заняли переговоры, но в конце концов Сергей Фомченков прислал мне обвинительное заключение и приговор". Смотрите выше - двух недель не было.

Вообще меня смущает, когда в столь сложном и серьезном деле известный и авторитетный журналист начинает с наезда и передергивания фактов.

Продолжим.

"И тут я прихожу в сильное недоумение, потому что я ловлю защиту за руку на вранье, потому что защита и господин Фомченков неоднократно писали в блогах, что, цитирую, "Таисия по версии ЦПЭ якобы не просто торгует, а на вырученные от торговли деньги финансирует экстремистов вместе со мной". В общем, опер Савченков, хотя и сукин сын, он гораздо более простую мысль высказывал..."

В свою очередь, ловлю Юлию Латынину на голой вере в показания опера ЦПЭ Савченкова. Документы, добытые в ходе судебного следствия, говорят о обратном.

Главное, на что я обратил внимание, - Юлия Латынина в принципе не оспаривает то, что дело было сфабриковано. Единственное, что меня смутило, - что ни в приговоре, ни и обвинительном заключении я не нашел ряда сообщенных Юлией Латыниной фактов. Она вдруг решила скомпрометировать Таисию, обвинив ее в разных грехах, но даже в обвинительном заключении этого нет.

Чтобы объективно разобраться в деле Таисии, необходимо ознакомиться с протоколами судебных заседаний и аргументацией адвокатов. К сожалению, этим Юлия Латынина не заинтересовалась.
Вот, например отказы судьи в ходатайствах защиты. Из шести ходатайств удовлетворено одно.
А вот по результатам единственного медицинского освидетельствования Таисии никакой наркомании и сопутствующего ей гепатита С не обнаружено. Судья Дворянчиков неоднократно отказывал в проведении наркологической экспертизы, понимая, что обвинения может потерять единственный козырь.

"То есть извините, товарищи адвокаты, вы мне утверждали неоднократно, что биллинги показали, что нашисток в месте контрольных закупок не было. А биллинги как раз показывают, что да, таки были. Но, вот, дубы менты в одном из протоколов на 15-20 минут, полчаса неверно указали время контрольной закупки.

Речь идет не о 15 минутах. Даже судья осторожно пишет в приговоре "в течение суток..." Нашисток не было в местах контрольных закупок в указанных интервалах времени. Акты закупок, оформленные ("нарисованные") операми, не соответствуют анализу телефонных соединений понятых-нашисток. Это фактически признал судья Дворянчиков в приговоре, сведя основные эпизоды обвинения (четыре) в один, переквалифицировав их с покушения на приготовление к преступлению. Акты, оформляемые при "закупках", являются достаточно точными документами - в них указываются адрес оформления и четкие временные интервалы. Каждый акт подписывают (заверяют) четыре человека. Поэтому ошибки со временем, тем более системной - повторяющейся каждый раз при всех "закупках", - быть не может, разве что при фальсификации актов. Разброс же по местонахождению понятых в дни контрольных закупок указывает именно на это.

Телефонные соединения оперативников суд проанализировать отказался даже в закрытом режиме. Также суд отказался вызвать понятых для дачи ими разъяснений по поводу расхождения в их показаниях суду и реальному местонахождению в дни "закупок".

Еще раз повторю, что в деле нет никаких доказательств. Эксперты Брянской лаборатории Минюста признали, что в прослушке (почему-то за единственный день 6 сентября - а ведь слушали год!) нет даже голоса Таисии. Причем в уголовном деле указан даже не ее номер телефона.

А что касается отсутствия видеозаписи "закупок" (она якобы не делалась ради скрытности), так неужели один человек с видеокамерой на большом расстоянии, более заметен, чем три человека за спиной закупщика?

Судья последовательно на протяжении всего процесса отказывал в ходатайствах стороны защиты, которые могли бы прояснить истину по делу. Например, в проведении независимой медицинской экспертизы Таисии и проверке на детекторе лжи всех участников процесса. Суд также отказал в истребовании материалов прослушки телефонных переговоров между Тасией и мною.

Больше всего меня, конечно, удивила одна из заключительных фраз Юлии Латыниной: "Еще раз повторяю, я не долго, не очень глубоко изучала дело, поэтому пусть люди читают приговор и решают сами. Вот я могу только одно сказать: прочтите сначала приговор". Уж извините, но я думаю, его стоило прочитать до конца и Вам, Юлия, а далее поинтересоваться, у адвокатов насчет их позиции.

Я готов ответить на любые вопросы по делу Таисии Осиповой и документально доказать ее невиновность. Надеюсь на встречу с Юлий Латыниной в эфире "Эха Москвы".

Сегодня в Москве пройдет масштабная акция в поддержку Таисии Осиповой.

Акция пройдет в новом формате. Подобного в Москве еще не было. Люди с одинаковыми плакатами «Свободу Таисии Осиповой» выйдут одновременно к каждой станции московского метро и будут стоять в одиночном пикете на протяжении часа - с 6 до 7 вечера.

Я внимательно изучил приговор Таисии. Основные эпизоды дела, сфальсифицированные ЦПЭ, судья объединил в один и квалифицировал как "приготовление" к совершению преступления. Даже не "покушение", а лишь "приготовление". То есть самого преступления не было, было лишь "приготовление" к нему. Несомненно, судья просто попытался спасти обвинение от провала. Сделал он это достаточно грубо, игнорируя все доводы защиты и вольно трактуя результаты судебного следствия. Но, видимо, единственным выходом для него было переквалифицировать обвинение. Правда, от идеи вынесения Таисии 10-летнего срока он не отказался. Видимо, такая была у него установка.

Приговор поражает цинизмом. Так, судья пишет: "... не имеет значения возможное наличие (либо отсутствие) у Осиповой корыстного мотива при совершении данных преступлений". То есть торговала (точнее, пыталась) из любви к искусству. Результаты полученных в суде распечаток телефонных соединений понятых, из которых видно несоответствие их реального местонахождения в дни контрольных закупок, судья игнорирует, предлагая доверять показаниям оперов и понятых-нашисток, а не аппаратуре аж трех операторов сотовой связи.

Там еще много всего, но, пожалуй, самая издевательская фраза: "...суду не представлено доказательств, подтверждающих бы нуждаемость Катрины по состоянию ее здоровья в неотлучном постоянном уходе со стороны какого-либо взрослого родственника, а тем более со стороны именно матери ребенка". Это он к тому, что Таисии невозможно предоставить отсрочку исполнения приговора до достижения ребенком 14 лет. Дочери председателя иркутского областного избиркома Шавенковой, убившей одного человека и покалечившей другого, можно предоставить такую отсрочку, а Таисии нет. Ведь она же никого не убила - значит, будет сидеть.

После вынесения Таисии реального приговора многие стали понимать, насколько это серьезно. Ее делом заинтересовался ряд известных журналистов, в том числе Юлия Латынина. Спасибо ей за интерес к делу. Я пытался коротко изложить для нее историю с Таисией, и у меня получился следующий текст, который я решил здесь привести. Может, он поможет хотя бы в первом приближении разобраться в деле Таисии тем, кто с ним не знаком. Получилось немного суховато и с юридическим уклоном.

"Чтобы все было понятнее, я должен начать с предыстории. Очень кратко. В 2003 году Таисия публично отхлестала гвоздиками по лицу губернатора Смоленской области В.Н. Маслова, бывшего главу местного УФСБ, за год до этого пришедшего к власти в области на волне "чекисткого" реванша. Было за что... Про это тогда много писали. Вот тут текст, объясняющий этот поступок, и фото. Таисия тогда получила год условно по ч. 1 ст. 318 и приобрела большую известность и всеобщую любовь в Смоленске, так как губернатора Маслова ненавидели все.

РУБОП местный включился в борьбу против нас примерно с 2002 года. Тогда были попытки первых провокаций. До этого нами занималось только местное ФСБ. После Таисиной акции с цветами РУБОП значительно активизировался. Я и Таисия с середины 2002 года в основном находились в Москве, так как я входил в центральное руководство организации (тогда еще не запрещенной НБП). Но мы с ней часто возвращался в Смоленск, по разным причинам.

В середине 2005 года Таисия примерно на год переехала в Смоленск в связи с рождением ребенка, так как она, как и я, была прописана там. Тогда же, в 2005-2006 годах, и произошла первая серия провокаций против нас. Нападение на квартиру, незаконные задержания и т.д. Со второй половины 2006 года жена полностью вернулась в Москву, где и находилась до 2008 года. Я в те годы входил в исполком коалиции "Другая Россия" и оргкомитет "Марша несогласных".

В 2008 году Таисия была вынуждена переехать в Смоленск в связи с проблемами со здоровьем и необходимостью пользоваться детской поликлиникой и детсадом по месту прописки. Примерно в то же время от активной политической деятельности она отошла, сосредоточившись на воспитании ребенка.

В связи с распадом коалиции "Другая Россия" в 2009 году возникла идея создать одноименную партию. Летом 2010 года в Москве был проведен учредительный съезд партии "Другая Россия", одним из руководителей которой я и стал. Осенью того же года мы готовили документы для регистрации партии в Министерстве юстиции, которые планировали подать в конце ноября. На мне как на координаторе всей региональной сети организации лежала основная задача по сбору необходимых документов для регистрации.

Примерно в конце октября 2010 года Таисия позвонила мне из Смоленска и рассказала, что к ней домой приезжала ее знакомая, которая сообщила, что знакомые ей лично сотрудники милиции из областного УВД склоняют ее к осуществлению провокации против Таисии. Они уговаривали обвинить Таисию в продаже наркотиков, а также подкинуть наркотические средства в дом. После этого эта девушка приезжала к Таисии еще несколько раз в течение ноября. Последний раз, 21 ноября, она сообщила, что "приехали какие-то люди из Москвы" и требуют немедленно осуществить данную провокацию.

23 ноября днем Таисия пропала с телефонной связи. Я не смог ей дозвониться. Поздно вечером она позвонила мне из Заднепровского РОВД Смоленска и успела сообщить, что "в дом подбросили наркотики, тут люди тобой очень интересуются".

Первое, на что я обратил внимание, что дело о наркотиках официально вел Центр по противодействию экстремизму, а понятыми при всех "закупках" в течение месяца выступали практически одни и те же девушки - как потом выяснилось в суде, члены местных организаций МГЕР и "Наши".

В приговоре судья, конечно, переврал многое и закрыл глаза на важное, а также исказил смысл ряда документов. Но, видимо, от приговора и надо "плясать", чтобы разобраться в судебном следствии и аргументах сторон. Отмечу несколько моментов.

1. Основные четыре эпизода дела, "подготовленные" ЦПЭ (три якобы эпизода закупок и "найденные" в доме наркотики), судья был вынужден объединить в один - "приготовление к сбыту" - и запросить по ним один срок как за единственный эпизод. Это произошло потому, что в суде все обвинение стороне защиты удалось разбить - могу это подтвердить материалами судебного следствия.

2 "Эпизод" от УФСКН (покушение на сбыт) возник в деле менее чем за неделю до окончания предварительного следствия и являлся подстраховочным для ЦПЭ. Что и подтвердилось при допросе свидетелей от УФСКН в суде. Таисию тогда вывезли из тюрьмы и БЕЗ АДВОКАТА провели опознание с "засекреченным" свидетелем от УФСКН.

3. Засекречивание свидетеля "Тимченковой" (от ЦПЭ), равно как и засекречивание свидетеля "Звягина" (от УФСКН) ничем не обосновано.

4. Наркоманией Таисия не страдает. Ни в крови, ни в моче ее никаких следов наркотиков в тюрьме обнаружено не было. Документ об экспертизе сфальсифицирован на стадии следствия, как и ряд других. Судья трижды отказал в ходе судебного следствия в обследовании Таисии на предмет наркозависимости.

5. Добытые в суде доказательства (телефонные соединения понятых в дни закупок) показали, что их местонахождение не соответствует оформленным при закупках актам (где указано время и место их оформления).

6. В суде выявилось наличие в деле поддельных документов, в частности, отрицательной характеристики на Таисию от местного участкового. В суде он пояснил, что никаких характеристик на Таисию не подписывал, лично ее не знает, в том районе никогда не работал, из органов уволился за полгода до подписания "характеристики" и подпись не его.

7. В судебном следствии была установлена ложность показаний понятых и оперативников по обстоятельствам обыска в доме благодаря просмотру видеозаписи с обыска. На записи видно, что оперативный работник, "обнаруживший" наркотики, находится в этот момент в кухне без присмотра, в то время как понятые, Таисия и следователь находятся в комнате, из которой кухня не просматривается вообще. Помимо этого, все понятые и оперативники отрицали наличие в доме еще кого-то кроме Таисии и ребенка - но там был еще посторонний человек, Антон Мандрик. Даже судья в приговоре это признал, но не дал оценку показаниям четверых понятых, трех оперативников и следователя, которые при повторном допросе в суде дружно заявили, что "не заметили" в доме, состоящем из одной комнаты и кухни, молодого человека, скованного наручниками.

8. В судебном следствии было установлено несоответствие показаний засекреченного свидетеля "Тимченковой" ПО ЭПИЗОДАМ ВСЕХ закупок фактическим обстоятельствам дела - достаточно прочитать ее показания.

9. Имеющаяся в деле аудиозапись телефонных переговоров якобы Таисии (почему-то только за единственный день - 6 сентября 2010 г.), изученная экспертами, не установила наличия на ней ни голоса Таисии, ни разговоров о наркотиках, при этом установив признаки монтажа. В приговоре судья обошел этот факт.

10. Суд отказал стороне защиты практически во всех ходатайствах (не менее 60): о проведении дактилоскопической экспертизы и экспертизы пото-жировых следов на изъятых наркотиках, о проведении следственного эксперимента на месте предполагаемого совершения преступления, о проведении медицинской и наркологической экспертизы Таисии, о запросе телефонных соединений понятых по эпизоду УФСКН, о запросе телефонных соединений оперативных сотрудников (для рассмотрения в закрытом режиме), о вызове в суд ряда свидетелей и о повторном вызове в суд свидетелей, чьи показания были поставлены под сомнение в ходе судебного следствия, о проверке всех свидетелей на детекторе лжи".

Я описал Юлии Латыниной далеко не все моменты в деле. Не рассказал про выступления в суде оперативников и понятых. Про грубые уголовно-процессуальные нарушения в деле, в том числе и по химическим экспертизам. Про серьезные нарушения при проведении обыска и на следствии и много чего еще. Все это трудно сразу изложить. Я попытался объяснить хотя бы малую часть. Только выступления стороны защиты в прениях занимают не менее 50 листов печатного текста. Не меньше возражений можно написать на текст приговора.

Приговор Таисии ею самой и адвокатами был обжалован еще во время новогодних праздников.

Читая статью Юлии Латыниной под названием "Пушечное мясо для тов. Лимонова", поймал себя на мысли, что позиция госпожи Латыниной, крайне правого писателя и журналиста, выступающего против всеобщего избирательного права, является скорее комплиментом и для Лимонова, и для других собравшихся на площади Революции граждан.


Впрочем, Латынина - радикал. Многие скажут, что ее мнение - не показатель. Но попробуем прочитать внимательно вот этот абзац ее программной статьи:

"Я сделала ровно то, что хотела. И добилась ровно того, чего хотела. Я не уверена, что на митинг 24 декабря придет столько же (я не приду, потому как улечу), и да, мы ничего не добьемся, кроме пересмотра результатов на двух участках в Усть-Задрищенске, и следующий такой митинг будет только после фальсифицированных выборов Путина президентом, а потом все опять сольется. Ну и что? Теперь я точно знаю, что следующих парламентских выборов этот режим не переживет".

Прямо-таки гимн "умеренных" - "а потом все опять сольется" с надеждой на "непереживание" режима Путина через 5 лет без указания механизма демонтажа режима. 

А теперь напомню требования "Другой России" и иных собравшихся на площади Революции:

1. Отмена результатов грязных выборов
2. Проведение новых, свободных выборов в парламент.
3. Недопущение 3-го срока Путина, он не должен стать президентом.

Умеренные, уведшие людей на Болотную площадь, в ближайшие несколько недель упустят все шансы на изменение итогов выборов в Государственную Думу. Этот процесс уже начат невыдвижением требований к власти по итогам митинга 10 декабря. Многие заметили также, что перерыв в две недели между 10-м и 24-м, когда намечен следующий митинг, чересчур велик.

Предрекаю, что вновь под давлением власти будет перенесено место проведения акции. Я готов выйти на указанный в уведомлении Васильевский спуск. Но митинг 24 декабря будет проведен где угодно, но только не там. Сергей Пархоменко, Борис Немцов, Владимир Рыжков, Геннадий Гудков, Леонид Парфенов, Борис Акунин, Илья Пономарев, Анастасия Удальцова и Юрий Сапрыкин вновь согласятся на ненавязчивое предложение московской мэрии.

Тем временем недовольство граждан режимом Путина - объективная реальность. "Другая Россия" не боится своего народа, граждан нашей страны. Мы продолжим акции протеста. Впереди - президентские выборы, не забудем и про парламентские. 31 декабря мы будем на Триумфальной площади. "Новый год без Путина" - предложенный кем-то прекрасный лозунг.

Шум у нас поднялся по поводу предпринимательницы Натальи Гулевич, которую отказался освободить суд за сто миллионов рублей, которая сидит за мошенничество... Я, кстати, если вы заметили, не добрый человек, я редко присоединяюсь к общим кампаниям в чью-то защиту. Скажем даже так, наоборот, я, как правило, злобствую по поводу этих кампаний... Госпожа Наталья Гулевич, которая действительно бедная-несчастная, у которой отказал мочевой пузырь и которая действительно в 2005 году взяла у Номос-банка кредит под залог здания... вот что меня привлекло в этой истории. Внимание. Первое – госпожа Наталья Гулевич не является главной во всей этой аферистичной схеме. Главным является человек... которого зовут Александр Глуховской... Госпожа Наталья Гулевич не дает показаний против Александра Глуховского... Госпожа Гулевич очень больна действительно. Но, судя по всему, как я поняла, следствие не отпускает ее домой, потому что она не дает показаний на организатора аферы. Стало быть, мягко говоря, это ее выбор... И что же делать следствию в такой ситуации, потому что я не представляю себе, что бы делало совершенно нормальное, американское следствие. Вот у тебя больной человек, но он не хочет сотрудничать со следствием. Сотрудничество и несотрудничество со следствием во всем мире поощряется и не поощряется одинаково.

Ссылка

Справка

...определение "пытка" означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания... когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия.

Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания