Первым клиентом "любопытствующих болтушек с подвешенным языком" (так г-жи Толстая и Смирнова сами назвали в одном интервью свое новое амплуа) стал телеведущий Александр Гордон. Впечатление от зрелища было тягостное: хозяйки и гость долго и мучительно искали темы для разговора и пытались преодолеть видимое отсутствие интереса друг к другу. Ближе к концу передачи выяснилось, что г-н Гордон не верит в Бога. Тут Татьяна Никитична и Дуня оживились и стали запальчиво наскакивать на гостя: да как же это так, вы не понимаете, чего лишены, ваша жизнь так бесплодна и пуста, что даже страшно... В этот момент учительницы в "Школе злословия" напоминали не столько ядовитую леди Снируэлл, сколько благочестивого Джозефа Сэрфеса. Гордон вяло отмахивался, не проявляя никакого намерения "опаментаться". На этом первый урок в новом учебном заведении благополучно завершился.

На второе занятие была приглашена первый вице-спикер Госдумы Любовь Слиска. Она, в отличие от Гордона, чувствовала себя в обществе ведущих вполне комфортно, и разговорить ее оказалось нетрудно. Если кто-то из зрителей прежде не имел полного представления о человеческой сущности одной из самых высокопоставленных женщин в России, то теперь он получил прекрасную возможность ликвидировать этот пробел. Оказывается, в конце 70-х годов Любовь Константиновна очень хотела вступить в КПСС, чтобы ее могли назначить начальником отдела кадров у себя на работе. Эта должность привлекала ее вовсе не по карьерным соображениям: попав на высокое место, она рассчитывала чаще удовлетворять свое "очень обостренное чувство справедливости". По словам г-жи Слиски, она уже в молодые годы обладала высоким авторитетом и "всегда была права" в различных спорных ситуациях.

Дальше – больше. Теперь, говорит вице-спикер, в Думе все знают – что бы Слиска ни делала, она доведет это до конца. И это неудивительно: ведь она обладает прямо-таки сверхъестественными способностями. Она как вулкан. В какой-то стране, кажется, в Бельгии ей измерили электрическое поле и намерили целых 17 метров. В ее присутствии у приборов перегорают лампы. При этом самоотверженное человеколюбие по-прежнему при ней: "Если человеку плохо, я бросаюсь помогать всем". Друзья упрекают ее за отказ использовать служебное положение в личных целях, но она не в силах себя изменить. Однако обижать женщину-вице-спикера все же не рекомендуется: "Каждый человек, который делал мне плохо, был наказан и потом все равно всегда приползал ко мне".

Самоописание, что и говорить, яркое. Не менее показательны и отзывы г-жи Слиски о коллегах по государственной службе. Петь дифирамбы Путину она считает неуместным – и тут же, как шварцевский придворный, выражает восхищение деятельностью президента, при котором Россия "заблистала" на мировой арене. Касьяновым Слиска "любуется", Грефа называет тружеником и человеком слова, глубоко чтит Грызлова, в которого влюблена ее мама, высоко ценит Олега Морозова. А вот Михаил Сергеевич Горбачев, конечно, тоже симпатичный человек - недавно сказал ей: "Молодец, Люба, хорошо у тебя получается". Но вот бабушка, когда его впервые увидела, сразу сказала: "Второй Никита пришел, все развалит". Получается, все-таки Грызлов почище Горбачева будет.

Забавны и некоторые мелочи парламентской жизни, о которых повествует г-жа Слиска. Вот, скажем, такая новелла. Как-то раз зашел к ней один работник Думы из администрации президента (!) и говорит: мол, летят у нас законы по энергетике, было в администрации совещание, решили, что только Слиска может их на председательском месте протащить. Еле-еле удалось отбояриться, сославшись на незнание проблемы... Конечно, механизмы взаимоотношений между ветвями власти у нас ни для кого не секрет. Но чтобы вице-спикер запросто перед камерой рассказывал о командах из Кремля в Охотный ряд – это бывает нечасто.

Естественно предположить, что при таком беззащитном простодушии человек, попавший в "Школу злословия", будет рад унести живым ноги. Однако с язвительными хозяйками программы произошла поразительная метаморфоза. Ни одного острого вопроса, ни одной иронической реплики. Легкие разногласия между ведущими и гостьей проявились лишь однажды – когда выяснилось, что г-жа Слиска куда более положительно, чем Татьяна Никитична и Дуня, относится к нашему социалистическому прошлому. Но и тут никакой неловкости не произошло. Тех громов и молний, что навлек на себя неделей ранее несчастный безбожный Гордон, не было и в помине. Вот мы, сказали "любопытствующие болтушки", каждый год отмечаем день освобождения от советской власти. Хотите с нами праздновать? Любовь Константиновна от жизнерадостного предложения отказалась и зачем-то добавила, что никому не прощает предательства. Антисоветски настроенные дамы восприняли это весьма спокойно – и разговор потек с прежней гладкостью.

В целом же суждения и чувства первого вице-спикера оказались на удивление близки обеим хозяйкам. Когда Любовь Константиновна рассказывала о своей семейной любви к министру внутренних дел, г-жа Толстая мечтательно произнесла: "Грызлов... Это же британский колониальный полковник в Индии!" (По-видимому, тут свою роль сыграли подстриженные усы бывшего лидера "Единства".) Полностью поддержали хозяйки и несколько завышенную, на наш взгляд, самооценку гостьи. Г-жа Смирнова не обинуясь заявила, что г-жа Слиска была бы крупным государственным деятелем в любой стране и что как политик она ничуть не уступает Мадлен Олбрайт. А стоило гостье по-свойски пожаловаться "девочкам" на нехватку времени для рассказа о себе, как ведущие тут же изъявили готовность сделать целую серию передач, посвященную своей новой знакомой.

Таким образом, на телеэкране случилось настоящее чудо: "Школа злословия" превратилась в "Песнь торжествующей любви". Конечно, недостойно было бы подозревать, что причиной тому высокий социальный статус очередной приглашенной участницы передачи. Ведь исповедующие христианство г-жа Толстая и г-жа Смирнова не хуже нас помнят слова апостола Павла о том, что любовь "не радуется неправде" и "не ищет своего".

версия для печати

Нравится

Tweet

0

Получить код