Александр Колчак в исполнении Константина Хабенского словно закован в броню адмиральского мундира, неизменно подтянут и спокоен, даже перед лицом расстрельной команды. Это сильный, неординарный человек, поставленный судьбой в безнадежные обстоятельства и прошедший свой путь до конца. Колчак в фильме - прежде всего истинный рыцарь. Рыцарь-моряк, герой Первой мировой войны. Рыцарь-правитель, взваливший на себя безнадежную задачу спасения российской государственности, рушащейся под напором революционной стихии. И наконец, рыцарь-любовник, преклоняющийся перед своей Прекрасной Дамой - Анной Тимиревой.

Впрочем, на экране Александр Васильевич больше предстает в своей военно-морской и государственнической ипостаси, и на демонстрацию любовных чувств у него остается мало времени. Зато Колчак-рыцарь в фильме получился. И батальные сцены, морские и сухопутные, сняты с почти голливудским размахом. Главное же, из фильма становится понятно, что больше всего интересует российскую публику и власть в недавней истории.

От картин дореволюционного офицерского быта веет уютом, теплом и спокойствием. Даже мировая война не может разрушить этой стабильности: бои проходят, и Колчак и его боевые товарищи возвращаются к семьям и светской жизни в мирный Гельсингфорс. Офицеры - все как один храбрые люди с прочным чувством чести, не дрогнувшие под германскими снарядами.

А вот революция эту стабильность ломает. Взбунтовавшиеся матросы расстреливают и топят офицеров. Колчак пытается эту стабильность восстановить - увы, безуспешно. Еще один положительный герой картины - православная церковь. Персонажи фильма много молятся. А священники отпевают в одной братской могиле и красных, и белых, поскольку все они православные.

События Гражданской войны авторы фильма показывают избирательно, сжимая хронологию. Так, Тимирева, путешествуя вместе с мужем по Транссибу, узнает, что Колчак в Омске, и, объяснившись с мужем, устремляется к возлюбленному. На самом деле в 1918 году, направляясь к мужу во Владивосток, Анна Васильевна узнала, что Колчак в Харбине, и решила с ним встретиться. Их роман начался за несколько месяцев до того, как адмирал стал верховным правителем. В фильме же их встреча происходит в Омске, уже после колчаковского переворота.

О самом этом перевороте, равно как и о политической программе Колчака и его стратегических замыслах, не говорится ни слова. Это и неудивительно. Свержение более или менее законной власти Директории (законной, по крайней мере по сравнению с большевиками) в плюс Колчаку записать никак нельзя. А если показать, в соответствии с историей, что адмирал ничего не смыслил в сухопутной войне, в организации армии, а главное - в политических средствах привлечения народа на свою сторону, светлый образ рыцаря мог бы существенно потускнеть.

Чтобы подчеркнуть рыцарство Колчака, в фильме его любовь к Тимиревой представлена в основном как платоническая: близки они становятся лишь в последние дни пребывания адмирала на свободе, в штабном поезде, везущем его на погибель в Иркутск. На самом деле роман между ними продолжался полтора года, и в Омске об этом было достаточно хорошо известно, хотя своих отношений Колчак и Тимирева и не афишировали. Колчак даже сплавил мужа Анны, контр-адмирала Сергея Тимирева, командовать морскими силами Дальнего Востока.

Еще один пример сжатия истории: взятие колчаковскими войсками Перми, Уфы и прорыв их фронта Южной группой красных в фильме происходят чуть ли не в один день, тогда как эти события в действительности разделяло несколько месяцев.

Впрочем, задача "Адмирала", конечно, не в том, чтобы дать публике полную картину Гражданской войны на Восточном фронте. Из истории белого движения нынешняя власть готова использовать в своих целях прежде всего образы отдельных белых генералов и офицеров как храбрых и доблестных воинов, не жалевших своей жизни ради блага государства и народа российского. Годится и то, что белые воевали с красными под сенью православия. И еще белые вожди оказываются полезны как государственники, боровшиеся за единую и неделимую Россию. Это совпадает с идеологией нынешней российской власти. Остальное же, включая белый террор и конкретную политику белых правительств, лучше предать забвению.

версия для печати